Куба продает последнее - сказку о революции

Обычно статья начинается со старательных объяснений автора - для чего он ее сочинил. - В этом есть что-то унизительное, - морщился Ворсобин, затягиваясь сигарой «Коибо», которые так любил Кастро, пока не заболел. - Речь идет о гордой Кубе в конце концов! Пламенный Фидель. Искрометный Че. Бескомпромиссная борьба с пендосами. Поэтому заметки об Острове свободы обычно начинают величественно. В крайнем случае меланхолично. Дескать, дышим одним воздухом с последними политическими романтиками... Андрей Рябцев рассеянно кивал, но смотрел с балкона куда-то вниз... - Сеньор, сигарс! Гуд сигарс!!! - майским котом заорал внизу черный человек, которого в СССР справедливо бы назвали негром. - Давай я брошу в него свежекупленным барабаном, - предложил замученный торговцами социалистической Кубы Рябцев. И, свесившись с балкона, прокричал: - Ноу сигарс, ноу чикас (то есть ни сигар, ни девок нам не надо)! Гоу хоум, товарищ!.. - Романтики... - Рябцев хмуро смотрел вслед изгнанному камараду, бредущему в сторону площади Революции. - Но это же неправда... - Это? - снова затянулся некурящий в обычной капиталистической жизни Ворсобин (черт, эти курильщики сигар и правда позеры!). - Да, это неправда... Но так прямо все равно нельзя. - Почему? - Скажут - пендос... Продался госдепу... Нет-нет, боже упаси ссориться с русским народом, ментально застрявшим в Советском Союзе... Надо уважать его слабости. И написать так: «И сколько бы ни прожил Фидель, он уходит непобежденным. Он оказался крепче огромного СССР. И крепче почти десятка президентов США, которые пытались его свергнуть и не смогли»... Кстати, так, думаю, и о Лукашенко напишут... - Вот какой балбес это сказал?! - Я, - зевнул Ворсобин. - Два года назад. Так обычно пишут люди, ни разу не бывавшие на Кубе. Для людей, которые здесь не бывали никогда...

А. Рябцев: - Они разгромили капитализм «до основания», а теперь эти руины впаривают нам, туристам!

МУЗЕЙ ИЛИ КУЧА ХЛАМА? Мы попали на Кубу вовремя. Местное руководство, от безденежья уже лет 20 размышлявшее на тему модернизации, собралось с духом и уволило с работы каждого десятого жителя страны. То есть из лодки социализма в пучину рынка были выброшены 10 процентов бюджетников. Этот очень суверенный вариант кубинской перестройки нас так впечатлил, что мы решили поделить ответственность. Пусть пишет каждый сам за себя. Ворсобин: - В освежающем духе модернизации, так сказать... Рябцев: - Да, тандемно. Как Фидель и Рауль. Как... Ворсобин (вовремя перебивая): - ...По прилете было ощущение удивительной родственности наших народов. Первое, что я увидел на острове, были... шпионы. Портреты пяти кубинских агентов, вот уже несколько лет сидящих в застенках ЦРУ, встречают всех приезжающих сразу за стойкой паспортного контроля. И надрывная надпись: «Мы ждем вас, герои!» Им клянутся в верности в школах, их заочно берут в штат предприятия... Тебе ничего этот культ провалившегося шпиона не напоминает? Рябцев: - Не, наша симпатичнее... Ворсобин: - Зато эти настоящие... Эх, помню: стоишь вдохновленный на пионерской линейке, сжимаешь кулак и поешь: «Инпебло, унито, хамасен равен сито...» Ты, Рябцев, разве что родился в СССР - тебе все по барабану... А я лелеял мечту увидеть островок честности, этакий палеонтологический музей забытой народной справедливости. Пусть бедный... Рябцев: - Но гордый... Ворсобин: - Да-да, как Че, который красуется у молодежи в мозгах и на футболках... Первое впечатление от Гаваны... Иду я по узким пахучим улочкам. Ошалело. Нервно. Оборачиваясь. В 85-м мне было 12 лет... И я вернулся в 85-й. Вот «москвичонок», а под ним ругается мужик, которому, судя по его матерному выражению лица, дали не тот ключ... Мимо проехал советский «ЗИЛ» с мириадами наклеек на борту: «Монтана», «Москвич», Piоneer... Что-то варят на первом этаже, из подвала тянет канализацией - запахи смешиваются в неповторимо совковый аромат коммуналки... Стайка девчонок в красных галстуках с хихиканьем позирует Рябцеву. Тот им дарит авторучку, и они вертят ее в руках. В глазах то счастье из детства, с которым моя семилетняя сестра смотрела на доброго иностранца в Эрмитаже, подарившего ей американскую жвачку... Эх-х... Куба, Куба... Рябцев (задумчиво): - А что, Куба, Куба! Вот как о ней рассказывать... Как о гигантском музее, населенном не людьми, а тенями?! Где главное - декорации? Вон хромированный «Форд» с надменно задранным бампером, вон ослепительный элвисовский «Кадиллак»... Эти блистательные стариканы вразвалочку поворачиваются на узких перекрестках старой Гаваны, они, как сданные в утиль некогда популярные голливудские актеры, подставляют туристам-фотографам свои насквозь трухлявые под краской-гримом бока... Ворсобин: - Так красиво описываешь, что сразу видно - неискренне... Рябцев (взрываясь): - Да потому что для кого-то старый чердак - музей, а по мне - просто куча хлама! Непостижимо, почему фасады центральных улиц в кубинской столице можно использовать как декорации к фильму-катастрофе! Почему кубинцам не позволено покупать дешевые и удобные малолитражки! Зато позволено мучиться, ежечасно ремонтируя хромированные музейные экспонаты, доставшиеся революционерам от ненавистных кровопийц-капиталистов. Есть в этом какое-то извращение социализма... Вместо того чтобы прибраться в городе, они просто оставили все как есть. Они разгромили капитализм «до основания», а теперь эти самые руины и продают нам, туристам... Ворсобин: - «Руины» - это ты сгоряча. Да, единственное здание, построенное коммунистами в столице, - это больница... Рябцев: - Это за 50 лет, прошедшие после революции! Ворсобин: - Но все равно Гавана - из того сорта великосветских красоток, которые прекрасны даже в нищете. Даже в обносках кубинская столица эффектна... Идешь по центральным улицам, и воображение невольно убирает уродливые гигантские баки на балконах, чистит от ржавчины ажурные завитки решеток, штукатурит фасады, переодевает кубинцев из печального китайского ширпотреба во что-то более элегантное... И слышно, как вокруг несутся звуки... Рябцев (мученически): - Только не латина!.. Ворсобин: - Хорошо, пусть это будет насквозь капиталистический джаз... Но воображение упорно рисует карибский Лас-Вегас, который здесь когда-то был... И чует мое сердце - будет. В этот момент мы находились в самом сердце Кубы - у фабрики знаменитых гаванских сигар. На нас уже висели черные гроздья кубинцев, пытавшихся продать в лучшем случае то, что вынесли с предприятия несуны. А скорее цеховики, с которыми в СССР сражался детективный телесериал «Следствие ведут знатоки»... - Сигарс! Русиа? Дэшэвле, товарищ! - кричали они. И вели себя, кстати, по-буржуазному развязно. Русское сердце и опыт подсказывали - пусть на Кубе за это полагается лет эдак пять тюрьмы, эти ребята мало чем рискуют. А вот на фабричной экскурсии мы увидели настоящий кубинский пролетариат. Большой зал, наполненный душераздирающим для курильщиков ароматом, сцена с иконостасом из вождей и лозунгами, в которых угадывалась слова «революция» и «труд». И сотни столов для кручения сигар... Усталые лица рабочих. У передовиков взгляд вынужденно бодрее - к их столам водят туристов... Скоро начнется партийная лекция на тему честного труда...

Почти на всех кубинских домах - решетки. Жителей это не смущает: одновременно с «нэпом» в стране расцвела преступность.

Рябцев: - Вот интересно - за экскурсию с нас взяли 20 долларов. А зарплата у этих бедняг - если пересчитать с деревянного песо на конвертируемый (что-то вроде советских чеков для VIP-магазина «Березка») - 18 долларов в месяц. Ворсобин: - Но у них карточки, по которым килограмм фасоли стоит рубля три на наши деньги. И к тому же если бы не экономическая блокада американцев - кто знает, может, и сбылась бы Великая кубинская мечта... Этот аргумент выглядел так железно, что мы были поражены, как легко он рассыпался у нас в руках... СЫР И ПОДПОЛКОВНИК Перед отъездом из Гаваны пообщались с местными соотечественниками. Как-то случайно получилось. Из гуманизма не будем говорить, с кем и при каких обстоятельствах (в стране, где бесчинствуют даже дворовые комитеты, тщательно следящие, сколько цемента купил сосед и на какие такие деньги, инстинктивно избегаешь имен). Запомнились слова одной экс-москвички... В этот грустный момент мы стояли между гигантским памятником Иисусу Христу, построенным Батистой за несколько месяцев до своего свержения, и домом его сестры (ныне музей Че Гевары). - Че - террорист! - вдруг начала митинговать Светлана, переехавшая сюда в начале 90-х. - Такие, как он, все это начали, а нам эту кашу расхлебывать! Светлана погрозила пальцем в сторону музея. Ее муж-кубинец то смущенно глядел себе под ноги, то опасливо - по сторонам. - Вот только не говори, что я не права! - Русская с вызовом посмотрела на него. - А я и не говорю... - тяжело вздохнул тот. - Только есть еще люди... - Которые верят?! Ты серьезно так считаешь или перед туристами выкаблучиваешься?! - угрожающе тихо спросила кубинца дама. - Люди давно все поняли! Мама твоя, ярая коммунистка, и то недавно сдалась - говорит: «Куда-то не туда мы пришли». Я здесь двадцать лет - и все это время кубинцы только и говорят о перестройке... Скоро перестраивать будет нечего - они все говорят и ни на что не решаются. Вы знаете (это она уже нам), что чаще обсуждают кубинцы? Еду! Кто куда ходил на день рождения и что там удалось поесть. Обычно это банка пива и бутерброд... В город древний Тринидад мы ехали в задумчивости. Вспоминали очереди за выкинутыми за деревянные песо колготками, разговор с охранником детского сада, подрабатывающим в трех местах, чтобы прокормить семью. - А уплыть во Флориду? - как всегда, завел провокационный разговор Ворсобин. Кубинец нахмурился. - Место в лодке стоит 15 тысяч долларов... - Опасно? Кубинец улыбнулся и пожал плечами: - Не очень. Береговая охрана все равно в доле... - Эту страну погубит коррупция! - вспомнив Боярского из фильма «Человек с бульвара Капуцинов», провозгласил тогда Ворсобин на всю темную, наглухо заваренную от воров решетками улицу... Но хотелось чего-то светлого, ободряющего... И Ворсобин вспомнил. - Если бы не американцы, может быть, кубинская мечта исполнилась бы! - заявил он. - А вы знаете, что США для Кубы - один из крупнейших импортеров (4-е место после Венесуэлы, Китая и Испании). Американцы торгуют с нами охотнее, чем русские. Такая вот блокада! - не выдержал водитель (назовем его Рико) и показал удостоверение. Бывший подполковник МВД. Утверждает, что как-то даже поучаствовал в предотвращении одного из 637 покушений на Кастро, что, впрочем, самого Рико не защитило от... местных гаишников. Он ходит по инстанциям, оспаривая какой-то несправедливый штраф. И, окрепнув в своем диссидентстве, многое понял. - Когда-то я занимался теми, кто критиковал власть, - вздыхает Рико. - Но эти люди получали деньги из-за рубежа... А сейчас почти все это делают абсолютно бесплатно. К примеру, моему другу власти сказали: нам нужна земля под твоим домом. Друг вышел на площадь с плакатом «SOS!». - Арестовали, естественно? - Нет. Приехали иностранные журналисты, поснимали и уехали. А власти приятеля оставили в покое. По словам Рико, ситуация в стране сложная. - Слева будет поселочек, - показывает он. - Туда месяц назад вводили войска народ успокаивать. Рико говорит, что, готовясь к реформам, власти закупают водометы и средства спецзащиты для полиции. С одной стороны, уже нет того страха, и власть стала мягче. С другой - люди поняли - идеология уходит, есть нечего и все теперь зависит только от них. - Был даже такой смешной случай, - рассказывает Рико. - В центре Гаваны иностранцы снимали какой-то репортаж, и вдруг к ним в кадр ворвался кубинец, стал кричать: «Мы голодные! Дайте нам кушать!» - и показывать пальцем в рот. Кубинца, конечно, задержали. Оказалось, что это списанный на берег моряк. Сейчас на острове много безработных, особенно среди рыбаков - корабли сгнили окончательно, а на ремонт у государства денег нет... Моряка, разумеется, в психушку. Ролик попал в Интернет. В больницу приехала съемочная группа, и моряка от греха подальше тут же выписали. Теперь ходит гордый и раздает интервью, почти как жертва режима... Разговорившись, мы нечаянно задали бывшему сотруднику спецслужб шальной вопрос: может, и он готов выйти на улицу, чтобы отстаивать свои права? - Мой приятель вышел, и я выйду! - вдруг гордо поднял подбородок Рико. - Я не против режима. Но я против коррупции и чиновников, которые думают, что они хозяева в стране. И вообще Фидель умрет - придут большие перемены... Мы присвистнули.

Поездка на Кубу - это экскурсия в прошлое. К старикам ретромобилям тут относятся бережно. Авто здесь все еще роскошь, а не средство передвижения.

Рябцев - Ворсобину: - Только, пожалуйста, не сравнивай Кубу с Египтом и Тунисом... Ворсобин (усмехаясь): - Ты почему-то назвал не полный список... Но что уж поделаешь - там, где много туристов, нищие тихо звереют. Люди нервничают, когда видят свое упущенное будущее... В Тринидад мы въехали в гробовой тишине... ТРИНИДАД Нам, россиянам, это покажется странным, но кубинская провинция на фоне столицы выглядела симпатично, свежо... Ворсобин: - Я бы даже сказал - многообещающе. Тринидад забит мини-гостиницами не хуже какого-нибудь Сочи. 25 долларов в сутки. Сувенирные лавки на каждом шагу. Во дворах спрятаны маленькие ресторанчики (с недавних пор кубинцам разрешено аж 178 видов бизнес-деятельности). Открыть их по-честному почти невозможно, но если есть связи и деньги... Кстати, деньги у местных водятся. Рябцев, шатавшийся вчера где-то всю ночь, в этом убедился... Рябцев (хмуро): - Да уж... Представляешь, они в пещере на многометровой глубине устроили аццкий ночной клуб. Утробный ритм динамиков, извивающийся клубок человеческих силуэтов на танцполе и жадно горящие глаза вокруг. Меня тут же окружила стайка иссиня-черных, шоколадных, нежно-кофейных, белозубых и смолянисто-волосых прелестниц по 100 (можно сбить до 50) долларов за штуку... Ворсобин (как убежден Рябцев, с завистью): - А говорили, что на Кубе ЭТО почти даром... Рябцев (пожимая плечами): - Меня убеждали, что риск: поймают - тюрьма... Покинув злачный Тринидад, мы едем дальше, по недурной и упоительно пустынной автотрассе. Наш Рико то и дело притормаживает в неприметных, но мистических местах, где из кустов при виде нашей машины выкарабкивается человек. Рико пулей бежит к нему, выхватывает пакет и с проклятиями засовывает таинственный груз под наши сиденья. Мы уточнили - нет, не тротил. Сначала это был сыр, потом бананы, потом апельсины... Если полиция найдет - штраф тому, кто купил, и срок - кто продал. Последнему - за расхищение народной собственности. - Идиоты, - усмехался бывший сотрудник спецслужб. - Смотри, сколько вокруг колхозных садов - сколько апельсинов, а купить нельзя. Ну как это называется! - Дефицит. - Ворсобин выуживает из памяти словечко середины 80-х. - Хуже! - Рико вдруг отрывает взгляд от дороги и внимательно смотрит на нас. - Если иностранец на курорте утонул - правые-неправые идут под суд, если десяток кубинцев - никто не заметит... Да и почти весь урожай апельсинов отвозят на курорты Варадеро - кормить иностранцев за инвалюту. - Безобразие! - смиренным хором соглашаемся мы... «КАК У ВАС В 91-м...» Санта-Клара напоминала наш Симбирск, которому угораздило стать Ульяновском. Впрочем, наличие памятника и гробницы с прахом Че Гевары стало для этого симпатичного городка хорошим бизнес-приобретением. Когда-то десятки тысяч кубинцев бесплатно возводили этот мавзолей, теперь нарождающийся средний класс колосился на могиле неистового Че... Мини-отелей здесь пока чуть меньше, чем в зажиточном Тринидаде, но зато сделаны они с шиком. Город припудрен и уютен. Фонтаны, старательно отремонтированные фасады, оркестр, играющий «Битлз» на крыше местного музея... Ворсобин: - Было странное ощущение... На какие-то мгновения я забывал, что Россия в другом полушарии... Мы сидели в уютном дворике, курили сигары, в стаканах с «Куба-либре» плавился лед, а хозяин «касы» Антонио не спеша, обстоятельно рассказывал нам, что страна давно ждет перемен... - Да, идет расслоение на богатых и бедных, - говорил он. - Да, нас ждет безработица - и это придется пережить. Да, перемены нужны - но только постепенные... Западная демократия ведь неидеальна, - говорил он. А на кавалерийские наскоки Рябцева «лучше неидеальная, чем никакой!», вздыхал и качал головой. - Если ничего не менять - будет катастрофа, - рассуждал кубинский бизнесмен. - И если резко менять - тоже катастрофа. Как у вас в 91-м году... - Кстати, - вдруг посмотрел он на Ворсобина, - в вашей комнате часто останавливался Че. И рассказал историю о любовнице команданте, которая жила здесь полвека тому назад. Утром мы увидели циклопический монумент Че Гевары... - Да не, это рекламный ход! - спорил сам с собой впечатлительный Ворсобин (в комнате покойного Че его мучили политические кошмары). - Наверняка, по легендам, у Че Гевары здесь пара сотен любовниц... Рябцев же осматривал памятник, с грустью подмечая, что здесь Че действительно похож на бандита, только что вышедшего из «зеленки» где-нибудь под Гудермесом... - А ведь на самом деле это один из самых бескорыстных революционеров, - вздыхал Рябцев, накупивший за углом брелоки, майки, кепки, значки, кружки, вымпелы, монеты... У него даже на барабане был изображен романтик Че, который сейчас вопросительно смотрел на нас с исполинской высоты... На людей из чужого ему ХХI века. МНЕНИЕ СПЕЦИАЛИСТА Херман ДВОРЖАК, политолог, исследователь проблем социализма (Вена, Австрия): «Вредит не демократия, а бесконечная опека» - Куба находится на перекрестке. Налицо кризис существующей системы. Страна все больше двигается в направлении затягивания поясов. Похожее мы видим в Китае и Вьетнаме, где все громче призывы: «Больше рынка!» Экономические реформы на Кубе - щекотливая тема. По разным подсчетам, работу могут потерять от 500 тысяч до 1 млн. человек. Кубинские экономисты говорят: надо сначала признать наличие кризиса и необходимость реформ, потом провести опрос населения, но решение все равно примет партийный конгресс, который пройдет в апреле нынешнего года. На Кубе кичатся своим «тропическим социализмом» и подчеркивают свою уникальность. Кубе необходима прежде всего открытость и большая прозрачность, свободные дискуссии без одергиваний, какие проводились в 60-е годы. Не демократия вредит революции, а бесконечная опека - тому примером судьба СССР и его сателлитов.