Boom metrics
Звезды8 февраля 2011 22:00

Не чернилами, а кровью

9 февраля - 130 лет со дня смерти Достоевского

«Пушкин есть явление чрезвычайное и, может быть, единственное явление русского духа», - сказал Гоголь. Прибавлю от себя: и пророческое». Так начал Федор Михайлович Достоевский свою проникновенную пушкинскую речь на заседании Общества любителей российской словесности 8 июня 1880 года. Думал ли он, что теми же словами отечественная культура пометит его путь? Если верно, что великую литературу рождает великое страдание, Достоевский - лучший пример тому. Жизнь его протекала тяжко. Был болен эпилепсией. Когда случались припадки - будто бы умирал, теряя сознание. Есть сведения, хоть и недоказанные, что в детстве видел, как отец, жестокий, страшный человек, убил своего крепостного. С тех пор вроде бы и начались Федины припадки. Живя в жестокой, несправедливой и несвободной стране, он ненавидел жестокость, несправедливость и несвободу. Молодым человеком вступил в революционный кружок Петрашевского. Петрашевцев схватили. Приговорили к смертной казни. Достоевского вместе с товарищами привезли на площадь. Поставили на эшафот. Объявили приговор. Он знал, что сейчас, сию минуту, спустя миг его жизнь оборвется. В последний момент объявили царскую милость: вместо казни - каторга. Этот день, 22 декабря 1849 года, станет днем его перерождения. Не любя себя за многое, предъявляя себе счет, он напишет брату: «Я перерожусь к лучшему». Отбыл каторгу. Был беден. Первые вещи его так и назывались: «Бедные люди» и «Записки из Мертвого дома». С каторги. Литературный труд станет для него и его семьи средством существования. Оттого будет всегда торопиться закончить повесть или роман к сроку. Приходилось слышать, что, не торопись он, его сочинения были бы более совершенны. Нет. Напряжение, в котором Достоевский постоянно находился, было для него единственно возможным условием письма. Есть люди, которым нужно спокойствие, чтобы творить. А есть - делающие это именно при напряжении всех сил. Достоевский творил страстно, горячо. Зная по себе, что такое быть между жизнью и смертью, писал почти буквально не чернилами, а кровью. Он заглянул в бездны человеческого быта и бытия. Встретился с самым низким и самым высоким. Самым грешным и самым святым. На каторге видел убийц. Узнал честолюбцев, для которых не существовало никаких запретов. Узнал униженных и оскорбленных. Угадал, к чему могут привести тщеславие, возвеличивание себя и отсутствие сострадания. Увидел приверженцев идеи, забывших или не знавших, что такое милосердие. Заглянул в глубины души человеческой. Своей и чужой. Он ничего не боялся, когда писал. Ничего не приукрашивал. Потому его книги так трудно читать. А иногда и страшно. В романе «Бесы» провидчески предсказал, что будет происходить с человеком и обществом, если они захотят построить новый мир на земле путем того же насилия и лжи, а назовут этот мир - социализмом. В реальности это будет казарменный социализм. Счастья человечеству он не принесет. Все повторяют афоризм Достоевского: «Красота спасет мир». У этой фразы есть продолжение: «некрасивость - убьет». Гений и тут был провидцем: все некрасивое, что есть сегодня, убивает нас. ...Достоевского уже несколько дней как не было на свете, уже похоронная процессия заполнила Невский проспект в Петербурге, а безвестный читатель из Новгородской губернии только еще садился за письмо любимому писателю: «Посылаю Вам привет искренний, глубокий, русский, простой и задушевный... Пушкин да Вы. В первой паре, рядком, история русская вас поместит...» Поместила.