Про хоккей и не только

В такие дни, как сегодня, я становлюсь особенно высокопарным, за что мне, якобы сварливо, выговаривают старшие из моих детей, которых, напоминаю, больше чем хороших игроков в российской премьер-лиге. Якобы потому что я точно знаю, что они любят такие дни, как сегодня, когда я становлюсь особенно высокопарным.

После неожиданного для Барака Обамы, певицы Максим и бывшего мэра Москвы успеха моей первой книги я пишу вторую. Ее смысл прост и не очень отличается от смысла первой. «Невозможно вынести то, что нас не любят. Ни капли смысла нет ни в чем, если ты нелюбим». Это касается меня, касается вас, Андрея Григорьева-Апполонова. Вы не поверите, это касается даже Саакашвили, и есть подозрение, что даже сомалийские пираты жаждут любви.

Я случайно набрел на телевизионную картинку, перелистывая каналы, обещавшие тяжкий, но интересный год, как будто у моего народа какой-нибудь из прожитых был легким. Я на этой картинке обнаружил человек двадцать совсем юных в амуниции и с клюшками в руках. Эти двадцать человек хором пели гимн моей страны. Они были исполнены детского энтузиазма, сияли, как сияют мои дети, когда им удается, а удается им всегда, выцыганить у меня более-менее стоящие купюры. По другую сторону площадки кучковались опустошенные, со стеклянными глазами, из которых текли стеклянные слезы, канадцы, считавшиеся фаворитами и рассказывавшие до сегодняшней ночи, что российский молодняк не умеет играть в хоккей, что мы раздавим русских, как танк хрустальный бокал.

Если забыть про мою тягу к спецэффектам, я, в общем, изложил все верно. Но это спортивные нюансы, а их я оставил для «Советского спорта». Вам же напоминаю, что вот так, через любовь вообще, через любовь к тем, кого ты представляешь, куются характеры, отмеченные печатью великой святости.

Вы мое умиление простите, потому что я начитался беглых интервью наших 20-летних пацанов, которые и проиграли первые два матча на чемпионате мира в Баффало, половина людей стала их корить, половина — выражать соболезнования. Но они как-то очень по-мужски спокойно повторяли: «Мы знаем, что нас любят, верят в нас». А о чем я талдычу? О чем я пишу и вторую книжку? О шайбах, забитых канадцам, расскажут специалисты. Я эту заметку пишу о том, что невозможно жить без любви. С любовью в сердце возможно все.

Со всеми праздниками вас. Я же предупреждал, что в такие особенные дни я становлюсь невозможно высокопарным. И последнее. Мы чемпионы мира.