Бари Алибасов: Во время ЧП с Ту-154 у нас сгорели паспорта, гонорар и аппаратура

Пассажиры злополучного рейса Сургут-Москва Когалымских авиалиний потихоньку приходят в себя после трагических событий 1 января.

Их самолет загорелся, не успев подняться в воздух. Среди пассажиров злополучного самолеты были музыканты из группы "На-На":

- Я сегодня в течение дня пытался установить, как развивались события в салоне, потому что после прилета ребят, с ними было очень сложно разговаривать, очень много эмоций, - говорид продюсер коллектива Бари Алибасов. - Сразу после прилета из Сургута мы собрались у меня дома. Эти рассказы были, конечно, спонтанные и ошеломляющие, неуправляемые: ребята то рыдали, то смеялись. Потому что, как всегда, в любой катастрофе есть какие-то эмоциональные эпизоды.

Какие-то тетки, какие-то люди, мужики, кто как себя вел. На самом деле, ситуация была довольно проста. Первым увидел возгорание Сергей Григорьев, солист группы «На-На». Он сидел на предпоследнем ряду сзади в салоне самолета. Обычно у нас солисты Володя Политов, Слава Жеребкин летают в бизнес-классе. Но часто Вова Политов и Слава Жеребкин, чтобы удешевить стоимость перелета коллектива, летают все вместе в одном салоне, как это было и в этот раз. Возгорание произошло в двигателе, и тут же передалось в салон.

Григорьев увидел, как загорелось покрытие возле туалета, и закричал: «Мы горим!» Стюардессы потребовали спокойствия. Пассажирам сказали не подниматься с мест, но огонь очень быстро начал распространяться. Во-первых, едкий дым. Я так понимаю, маски не выбросили. Наш звукорежиссер сейчас лежит в больнице, потому что у него обгорели легкие. У девушки из балета Стаси незначительный перелом бедра. Огонь распространился очень быстро. И началась паника.

Люди, естественно, из самолета ринулись все вперед. Для того, чтобы выбраться через передний выход. У нас весь коллектив сидел сзади. Занимал последние четыре ряда прямо над этим возгоранием. Когда совершенно неуправляемая толпа ринулась вперед, погас свет в салоне. Стало совершенно темно. Девочки наши, которые сидели ближе всех к носу самолета, тоже ринулись вперед.

Но уже по пустым креслам. Потому что люди повскакивали с кресел, естественно, спинки упали. И они по этим креслам стали пробираться. Хорошо там рядом с ребятами летела команда пилотов. Они были в гражданском. Направлялись из Сургута домой. Они открыли один люк, который выводил прямо на хвост. И наши ребята довольно беспрепятственно вышли на крыло самолета. Но, естественно, все они в один голос говорят: «Мы никуда не побежали, потому что стали искать своих». И один, и второй, и третий. Вернулся обратно Юра Рымарев, увидел девочку плачущую, брошенную. Вытащил эту девочку на крыло, кому-то передал. Стася из балета упала вместе с толпой вниз. К самолету было подано три автобуса.

Первый автобус мгновенно заполнился, отъехал. В нем оказались наши девочки. А ребята наши, побывавшие и в Чечне, и в Югославии, и в Цхинвале, держались как могли. В Грузии, например, прямо перед носом у нас взорвалась посадочная полоса. Нельзя сказать, что к этому можно привыкнуть, но, в общем, это не первый экстремальный случай в их жизни. Слава Жеребкин такой деликатный парень.

Я его за это часто ругаю. Бывает, еду с ним в машине – он всех пропускает. Так же и тут стоял, всех пропускал. Кому-то помогли, женщину хромую вытащили. В конце концов команда стала кричать, что самолет сейчас взорвется: «Немедленно все спускайтесь вниз!» И все ребята из «На-На» последним автобусом уехали от самолета. Не успели отъехать, и все взорвалось.

Вот я говорю: жизнь все-таки трагикомичная штука! У нас послезавтра концерт там же в Сургуте. Мы снова возвращаемся туда. Везем огромное трехчасовое шоу. В коллективе 14 человек. Потрясающий балет. У них 16 номеров в программе, где они одевают оригинальные эксклюзивные костюмы, сшитые в Париже, в Москве. Аппаратура, костюмы ребят – все сгорело. И еще смешнее и печальнее, что директор нашего коллектива получила гонорар за концерт 31 декабря и получила гонорар за концерт, который состоится шестого января. И это тоже все сгорело. В общем, так мы посчитали, где-то приблизительно на 88 тысяч сгорело только костюмов и аппаратуры.

Сегодня весь офис бегает и, как принято говорить, стоит на ушах. На самом деле, кто на ушах, кто на локтях, кто на голове, потому что надо успеть до 6 числа все закупить. Костюмы, по возможности какие-то, обувь, инструменты, реквизит.

Сгорели паспорта. И мы сегодня еще решаем вопрос, как улететь опять в Сургут без паспортов...