Субботний гололед в столице: массовая сдача экстерном нормативов для «танцев на льду»

В эту субботу нормальный человек должен сидеть дома пить глинтвейн, отмечать «буржуйское» рождество и клеить пряничный домик. Но ипотечное иго выгнало меня часика в три после полудня в банк. Почти на другой конец Москвы.

Я , конечно, видела на лентах новостей, что «на дорогах гололедица». Ну, гололедица. Ну, просят быть предельно осторожными. Но разве обладателя второго юношеского разряда по фигурному катанию этой «корочкой» напугаешь? И таких смельчаков, отложивших на последние выходные предпраздничный забег по магазинам – половина Москвы.

Смело решаю ехать на машине - я коллегам еще фарфоровых зайцев в подарок не купила. И свекрови глиняную кошечку, на которую она уже месяц облизывается, тоже отложила «на потом». Ну, как с этой стеклотарой по гололедице пешком?

Уже на крыльце стало понятно: тысяча залитых катков по огругам столицы – это младшие братья того глобального ледового полотнища, в которое превратилась столица за какие-то пару часов. Или это коммунальщики, клятвенно обещавшие новому мэру окончательно залить все запланированные катки , боясь за свои кресла в управах, перестарались? Или наоборот, небесная канцелярия им пришла на помощь и каток теперь везде?

То, что накануне было сугробами, превратилось в заливку с пасхального кулича – весь вчерашний снег покрылся глазурью. Машина – креветка из супермаркета. Открываешь дверь – с окна и ручки отваливается ледяной панцирь. Ползу со скоростью раненой черепахи. Обещаю в очередной раз поставить свечку за здравие своему инструктору, курсы экстремального вождения у которого я брала как раз в сопливом ноябре и скользком декабре. А как тысячи тех, кто права просто купил? Как они чувствуют себя на этом катке? Но аварий, на удивление, почти нет – все крадутся по дорогам, как тени.

Да и на дорогах, я про большие магистрали и «трешку» - относительно комфортно. Машины раскатывают воду, лед не успевает схватится. А вот на тротуарах, где интенсивность движения не такая – бугристый, вздыбившийся лед. Пешеходы делают смешные па – но устоять почти никому не удается. Да, выжившим в этот гололед впору номинироваться на «танцы на льду»

Решаю зайти в ближайший супермакет, оплатить телефон. Перед дверями – мужчина в громадной луже кровищи. Странно, как из человека может вытечь столько крови? Боюсь приблизиться – чтобы столько вытекло, надо просто размозжить череп о лед. Инстинктивно хватаюсь за телефон, но уже почти уверена: вместо «скорой» придет труповозка. И тут кандидат в покойнички, как в замедленной съемке, встает , смотрит вокруг себя и по микрорайону летит матерной отчаянное эхо.

Дядька очень похож на героя Никулина в «Операции Ы»: пол-литру, вдребезги! Только раскокал дядька здоровую подарочную трехлитровую флягу красного испанского вина.

- А я думала, вы насмерть убились, - пытаюсь успокоить бедолагу, проверяя не поломал он руки-ноги.

Шутим про «пол-литру вдребезги». Дядька, ковыляя и хохоча идет за новой.

- Ледоходы, ледоходы купите, молодой человек! Там аптека есть, они в ней продаются! – учит мужчину уму-разуму сухонькая старушка.

Хватаю фею за рукав: какие-такие ледоходы? Бабушка рассказывает, что появились по сентябрю в аптеках «кошки когтистые, на ботинки надеваются».

- Двести рублей стоят, на старые коньки–полозья похожи, также завязываются, - объясняет старушка. – Их в лаборатории ФСБ изобрели, мой дед за 200 рублей купил. Бегает по льду, как по паркету.

Что-то сочиняет бабуся. Сама без «когтей» - а в её возрасте перелом шейки бедра почти смертельный приговор.

- У меня ножка, как у гейши, ма-а-а-аленькая, - кокетничает дама, поправляя норковую шапочку-таблетку, - они на большой размер рассчитаны.

Ну, я в гейши не записывалась, «лыжи» у меня вполне приличного размера. Бегу за ледоходами.

- Вы двадцатая, - вздыхает провизор, - запишите телефон. Закажем на фирме дополнительную партию.

На протянутом листочке мой телефон даже не двадцатый – к четвертому десятку очередь близится. Про «лист ожидания» мне говорили потом еще в пяти аптеках.

- Партия была экспериментальная, разобрали быстро, - пояснили аптекари.

Шепотом добавили, что «сами меряли, работает, доковылять можно».

У выхода из магазина престарелый подвыпивший Казанова пристает к дамам.

- Сегодня мой день! Пристраивайтесь сзади, из меня песочек давно сыпется, - острит дядька.

Глупая шутка, но тетки отчего-то ведутся и просят проводить их до машины или остановки.

Лихо проскочив третье кольцо, выруливаю на Дорогомиловку. Затор. Минут двадцать ползем. За это время я сосчитала все окна «сталинки», погадала на фонариках, разглядела все окрестные витрины.

А мы не проехали от крайнего правого балкона дома высотки до крайнего левого. Бросаю машину и «бегу» на Киевский.

Мне надо успеть к прибывающему экспрессу из «Внуково».

Таджики орудуют ломами через каждые 20 метров. Ругаются и просят «вернуть назад реагенты».

Я трижды ловко пересчитываю пятой точкой все ледяные кочки. Хорошо, что в секции фигурного катания меня научили падать грамотно.

Вот, держась за стенку, идет еще одна антикварная старушка. В руках – еловый букет.

- Сидела бы дома, мамаша! – советует кто-то из дворников.

- Я в блокаду ребенком была, на улицах Ленинграда ходить училась, - гордо отвечает женщина, - Тогда не только реагентов, людей с лопатами на улицах не было, силы были не те. И лед на улицах был до апреля.

У «Европейского», видимо, схитрили, насыпали-таки химикатов. Одна полоса, по которой машины выезжают из подземного паркинга, подозрительно чистая. А за красными конусами, огороживающими этот кусок асфальта – визг тормозов и комья снега из-под колес.

Тут становится понятна причина гигантской пробки: машины просто не могут взобраться на мост у «Золотого кольца».

Пешеходы хитрят: срезают скользкие участки, перебегая через торговый центр. А те, кто выходит из магазина с ворохом покупок, тут же грохаются со своей добычей наземь. Чертыхаются, ругаются.

Перрон около «экспресса» - только здесь можно почувствовать, что твердо стоишь на ногах. Асфальт закрывает большой стеклянный купол.

Люди звонят, тем, кто уже в аэропорту: не закрыт ли порт. Вроде, летают. Но с задержками. Встречаю электричку. Человек, ехавший из Калуги и бросивший машину «во Внучке», говорит, что глазурь на сугробах и лед на дорогах заканчиваются в районе Апрелевки. И что там «можно хоть как-то жить».

Что ж, приятно что хоть за МКАДом сегодня среди этого ледяного апокалипсиса есть жизнь и чистый асфальт….

Читайте также:

Ледяной дождь принесло в Москву со... Средиземного моря

Как правильно ходить и падать в гололед

Адреса травмпунктов столицы