Не подмажешь - не поедешь, или Физиологическая поэма

Вообще-то в одноименной песне «Битлз» речь идет о норвежской мебели, а не о норвежском лесе, но оставим это на совести переводчиков романа Мураками. Упомянутую песню слышит его повзрослевший главный герой, и она плавно переносит его в 1960-е - время оттепели, освобождения и неограниченных сексуальных свобод. Герою «Норвежского леса» Тору (Кеничи Мацуями), однако, не повезло. Его сексуальные свободы пали жертвой естественных ограничений. У его возлюбленной Наоко (красавица Ринко Кикучи из «Вавилона») - говоря медицинским языком, непроходимость влагалища. Всякая попытка интимной близости доставляет ей ни с чем не сравнимые физические и нравственные (!) страдания. Ее женихи, понятное дело, тоже сильно переживают. Когда в прологе картины один из них от безвыходности кончает с собой, на его место немедленно заступает неисправимый романтик и лирик Тору. Но и он по истечении томительных 133 минут поэтичнейшего экранного действия оказывается близок к безумию. Наоко же переступит грань помешательства и повесится на первом суку не норвежского, а, заметим, японского леса. Психологические проблемы юных героев фильма, снятого в Японии знаменитым французским вьетнамцем Тран Ань Хунгом, продиктованы, как видим, проблемами чисто физиологическими. То ли в конце 1960-х годов любрикантов в аптеках не продавали, то ли в просвещенной Японии тинейджеры и слыхом не слыхивали о подобных благах цивилизации. А ведь как могло быть все славно! Наоко и Тору возлегли бы на свадебное ложе на радость всем читателям-зрителям... Впрочем, тогда не было бы ни этого сюжета, ни этого романа, ни этого слащаво-слюнявого фильма о вечной любви.