Какой ...изм мы выбираем

Воспользовавшись паузой (верховное слово будет произноситься позже, чем обычно), я на правах совещательного голоса захотел поделиться некоторыми мыслями, возникавшими в отчетный период. Вдруг падут на благодатную почву? Сперва о том, что, как мне кажется, особенно принципиально. Об Иране.

Когда в этом году мы отказались от поставок Тегерану противоракетных комплексов С-300, в британской газете «Гардиан» появилась статья под заголовком «Сделка Ирана с Россией по противоракетной обороне убита США и Израилем». Во имя чего был сорван контракт стоимостью 800 млн. долларов? Любви израильских лидеров все равно не добились. Узнав, что Россия намерена продать Сирии крылатые ракеты «Яхонт», обладающие дальностью действия 300 км, высокопоставленный официальный представитель Израиля заявил еженедельнику «Флайт интернэшнл»: «Нам придется пересмотреть все предполагаемые сделки с Москвой. Она не продемонстрировала нужного понимания наших просьб». Эта весточка «успешно» дополнила констатацию министра обороны Ирана Ахмада Вахиди: «России нельзя доверять. Они не могут сохранять свою независимость даже по простым вопросам».

Россия оказалась единственной (!) страной из группы 5+1 (пять членов Совбеза ООН плюс Германия), у которой объем торговли с Ираном за шесть месяцев 2010-го (отсчет с 21 марта, иранского Нового года) сократился.

Сладки похвалы с Запада, но не следует ли нам быть большими прагматиками?

Тем более что векторы мирового развития меняются. Знаменитый французский политолог Доминик Муази оповещает: «Длительный период глобального доминирования Запада завершается, его собственные ошибки и безответственное поведение способствуют этому и ускоряют процесс. Мы вступаем в новый исторический цикл, в котором западников будет пропорционально меньше, африканцев и ближневосточников - больше, и - что более уместно экономически и стратегически - гораздо больше азиатов».

Нуриэль Рубини, экономист, прославившийся тем, что чуть ли не единственный точно предсказал наступление мирового экономического кризиса в 2008 году, подчеркивает необратимость низложения «США и их партнеров с либеральной стороны глобальной экономики». В недавней статье «Потерянный рай: почему падшие рынки никогда не будут прежними», написанной им в соавторстве с президентом «Евразия груп» Иэном Бреммером и опубликованной в издании «Инститьюшнл инвестор», выносится вердикт: «Взошла эра капитализма, ведомого государством». Причем авторы указывают в этой связи на Россию (ошибочно?) и Китай.

«Рыночный капитализм - это такой вчерашний день, - с сожалением пишет директор исследований экономической политики Института Хадсона Ирвин Стелзер. - Новая ролевая модель для развивающегося мира - государственный, авторитарный капитализм».

Председатель Европейской комиссии Жозе Мануэл Дуран Баррозу начал оправдывать существование Евросоюза его недемократичностью: это якобы позволяет ЕС не совершать глупостей, на которые могли бы пойти отдельные национальные правительства, потакая избирателям. «Решения, принимаемые самыми демократическими институтами в мире, зачастую весьма ошибочные», - поясняет он. Не смешно?

По мнению видного социолога Алена Супио, Евросоюз движется к «коммунистической рыночной экономике», заимствуя у рынка «конкуренцию по типу кто кого съест, свободную торговлю и доведение до максимального уровня индивидуальных услуг», а у коммунизма - «ограниченную демократию», манипуляцию законами и полное размежевание судеб лидеров и тех, кем они правят.

А к чему движемся мы?

Надо разобраться как-то с этой уймой набивших оскомину «-ций»: модернизацией, инновациями, демократизацией, централизацией (да и коррупцией, если уж на то пошло). Про глобализацию даже не говорю: само собой разумеется. Что главнее, как друг с другом соотносятся, что взаимоисключаемо.

Есть ли, например, прямая связь между модернизацией и демократизацией? Выступая в октябре на выездном заседании Мюнхенской конференции по вопросам безопасности в «Горках», Збигнев Бжезинский сообщил Медведеву, что им в Америке «все восхищаются» особенно потому, что он «неразрывно» увязывает модернизацию с демократизацией. Но не все так однозначно.

Если модернизация без демократизации - дохлый номер, разве можно проводить ее в условиях однопартийной системы, парламента, чурающегося дискуссий, и подконтрольных государству СМИ?

Китай, где не щебечет Твиттер, но уровень жизни за последние десять лет вырос вдвое, вроде бы доказывает, что можно. Начав с модернизации, т. е. с применения прогрессивного иноземного опыта и технологий для подъема экономики, он лишь недавно перешел к следующему этапу - инновационному, меняя модель «сделано в Китае» на «изобретено». Цель - добиться того, чтобы через 15 лет страна стала «инновационной нацией», а через 50 - «мировой державой в области науки и технологий». К 2020 году Пекин намерен сократить степень своей зависимости от технологий, создаваемых в других странах, с нынешних 50 до 30% или еще меньше. Получился бы у Китая модернизационный скачок, если бы он начинал с демократизации? Едва ли.

Если парламентская демократия для нас «катастрофа», а «китайская модель» неприемлема, что тогда? Неужели михалковский «просвещенный консерватизм»?