Сексуальная озабоченность, душевный кризис и экзистенциальная тоска

Свои отношения с отцом и кинематографической тусовкой, она пропустила через фильтр холодного разума, использовав как материал для внятной универсальной истории. Именно универсальности до сих пор не удавалось добиться авторам новейшей американской «новой волны», к которой София Коппола принадлежит наряду с такими культовыми в нешироких кругах режиссерами, как Уэс Андерсон и Ной Баумбах.

Представителей золотой голливудской молодежи, с детства отравленной европейским кино и оправдывающей свое предпочтение Лос-Анджелеса Нью-Йорку фактическим проживанием в Европе, объединяет некая кинематографическая «продвинутость», задрапированная демонстративной простотой и лукавой старомодностью формы (особенно убедительной в анимационном фильме Уэса Андерсона «Бесподобный мистер Фокс»).

Общие у них и невозмутимый, бесстрастный, на грани самоуничтожения, юмор, и раздражающе вдумчивая интонация, и сквозящая в каждом кадре ничем не обоснованная уверенность в том, что им известно о жизни нечто такое, что неведомо никому, кроме счастливцев, принадлежащих их тусовке. Общий и излюбленный тип героя – уже не вполне юного инфантила, в прошлом «клевого парня», изо всех сил старающегося блюсти стильную непроницаемость, несмотря на внутреннее отчаяние от собственных несовершенств и критического отношения к реальности. Сходным образом и такое кино, тронутое негромким человеколюбием, отчаянно стремится как можно сильнее остраннить вопиющую «несовременность» своего мессиджа, замаскировавшись под тотальный cool.

Стивен Дорфф – новое (после Билла Мюррея, Джейсона Шварцмана, Эдриана Броуди, Бена Стиллера) воплощение такого героя, нетипичного носителя экзистенциальной печали, неожиданно поселившейся в совершенно не предназначенной для нее голове. Актер с «трудной судьбой», которого все «где-то» видели, но никто точно не помнит где, идеально подходит на роль более примелькавшейся кинозвезды, чьи реальные успехи ничуть не более очевидны.

Дорфф играет не столько себя в обстоятельствах своей прошлой жизни, сколько «свое отношение» к мутному феномену голливудского успеха. Кому, как ни ему - подростковому идолу 1990-х, умудрившемуся к своим 37 годам стать тем, кого в Америке полупрезрительно называют has been, и, благодаря Копполе, счастливо возродиться из пепла, - знать, насколько одиноким может быть человек, на несколько коротких мгновений и практически без своего участия сделавшийся царем голливудских холмов?

Случайный герой-победитель получает все и ничего. Обязательство до бесконечности сниматься в сиквелах принесших ему славу дремучих боевиков и рекламировать их на столь же бессмысленных пресс-джанкетах. Счастливую возможность вести «временную жизнь» в неотличимых друг от друга пятизвездочных отелях. Почетную обязанность выполнять функцию свадебного генерала на пошлейших церемониях типа итальянской премии «Телегатти» (невероятно, но факт: премия под названием «Телекошки» совершенно реальна и финансируются принадлежащей Сильвио Берлускони корпорацией «Медиасет»; в этом уморительном эпизоде Коппола делится своими воспоминаниями, а не фантазией).

Символической вершиной Голливуда, в прямом смысле возвышающейся над Сансет Стрип, является построенный в виде французского средневекового замка отель Chateau Marmont с его пальмами и бунгало, снабженными отдельными входами и обнесенными заборами, спасающими звездных постояльцев от папарацци и гарантирующими их еще более полную изоляцию. Вероятно, именно внутреннее сродство шикарной гостиницы с тюремным изолятором позволило боссу Columbia Pictures времен золотого века студийной системы от души советовать своим звездам: «Если вы собираетесь попасть в беду, лучше сделать это в Chateau Marmont».

Какие могут быть беды у голливудских небожителей? Алкоголизм, наркомания, сексуальная озабоченность, старение, душевный кризис, экзистенциальная тоска…. Или все сразу, как у любимца публики Джонни Марко.