Байкальская комбина(т)ция

Наблюдать за столкновением экологов и пролетариата отправился наш спецкор Владимир Ворсобин.

Эколог для власти почти всегда оппозиционер... Эту странную для обустройства России мысль (все-таки отравление граждан - задача для чиновника не самая первоочередная) мне внушил телевизор гостиницы города Байкальска. Я находился в километре от знаменитого Целлюлозно-бумажного комбината (ЦБК), чьи ароматные стоки вот уже полвека подпитывают крупнейшее в мире природное хранилище пресной воды. И когда из телевизора вывалились кричащие об экологии граждане, они на фоне оскверненного ржавыми трубами и прочим урбанистическим мусором Байкала выглядели как родные.

Но слышу, в телевизоре что-то не то... Не о Байкале крик. Это жители Владимирской области выгрызают у представителей Росатома объяснение, почему именно их городу Мурому выпала честь соседствовать с будущим строительством атомной электростанции.

- Это совершенно безопасно и к тому же гарантирует новые рабочие места, - уныло объясняли специалисты Росатома.

- Почему вы тогда не приехали на общественные слушания и не попробовали рассказать о пользе атомной станции жителям Мурома? - зло улыбались оппоненты.

- Вы некомпетентны и настроены на конфликт, - чеканил атомщик.

- Но нам там жить! Вы должны учитывать наше мнение! - нервничали активисты-общественники.

- А где же строить - на Северном полюсе? - вдруг взорвался депутат Госдумы Валерий Драганов, нечаянно озвучив настоящее объяснение.

И телевизор затих. Пауза...

Власть и общество с недоумением глядели друг на друга... Те, кто в строгих дорогих костюмах, верили, что в отличие от «говорунов» занимаются делом - они создают новые рабочие места, они поднимают экономику, они не тратят драгоценное время на дискуссии, они строят единственное возможное (как они считают) будущее России...

А нервозные личности в пиджаках попроще перешли на ультразвук в надежде пробить броню чиновничьего прагматизма единственным аргументом: «Нам здесь жить!»

И как же это, черт возьми, похоже на байкальскую историю... Впрочем, здесь все намного хуже. Сейчас там...

ХОЛОДНАЯ БАЙКАЛЬСКАЯ ВОЙНА

В бермудском треугольнике (Иркутск - Байкальск - озеро Байкал) так густо смешались политика, экология, пресса, военные и даже - вот уж чего давно не было! - стойкие в своем инфантилизме российские избиратели, что понять логику происходящего нелегко.

С одной стороны, Иркутск для федеральных властей - даже не головная боль, это «солнечное сплетение». Сюда бьет «распоясавшаяся» в последнее время оппозиция, старательно расшатывающая властную вертикаль. Сюда зачастили «несистемные» критики Кремля, которые на байкальской земле быстро мутируют в экологов (недавно здесь побывал известный «природозащитник» Борис Немцов). И это уже не сотрясение воздуха, а настоящая политика. Коммунисты Иркутска, например, разгромили «Единую Россию» на недавних выборах мэра с такой легкостью, что поневоле засомневаешься: так ли уж россияне аполитичны? Но власти будто не замечают «экологической дубины» оппозиции. Более того - федералы играют в поддавки.

В январе вышло знаменитое постановление № 1, которое «исключило производство целлюлозы, бумаги и картона из перечня видов деятельности, запрещенных в центральной экологической зоне Байкала».

Для экологов это был шок, для местной оппозиции - начало «праздника непослушания». Потому что парализованный кризисом Байкальский комбинат не просто возобновил свою работу. Постановление позволяло ЦБК отказаться от экологически чистого, но затратного «замкнутого цикла» и работать по старинке, сбрасывая в озеро отходы.

Первыми начали зубоскалить глумливые блоггеры.

«Как можно одновременно тратить миллиарды на «Чистую Воду» и гадить в самое большое в мире хранилище чистой воды - озеро Байкал?» - травили они в онлайн-интервью несчастного спикера Госдумы Бориса Грызлова.

«Как можно одновременно рекламировать байкальскую питьевую воду (тут производится миллионы литров бутилированной воды. - В. В.) и открывать ЦБК?» - размышляли более продвинутые иркутские инет-пользователи...

Но надо отдать должное правительству - из Москвы это решение выглядело не просто разумным, а чуть ли не единственно верным. Разрыв цикла очистки стоков позволял ЦБК производить дорогую «беленую» бумагу (безвредный «замкнутый» цикл был пригоден лишь для дешевой «серой»), предприятие становилось рентабельным. А значит, город, измученный параличом градообразующего предприятия, спасен! Для его жителей - работа, хлеб, уверенность в будущем...

Кстати, временный запуск ЦБК (для успокоения экологов объявили, что комбинат будет работать лишь несколько лет) выглядел гуманно, даже учитывая лукавство эпохи. Словно страхуясь от возможных обвинений в коварном лоббизме, владелец комбината Олег Дерипаска пообещал в скором времени подарить контрольный пакет акций ЦБК своему компаньону и... местной администрации...

В общем, похвальное человеколюбие федеральных властей благородно сверкало на фоне примитивного политиканства оппозиционеров, на которых вполне можно было прикрикнуть голосом спеца из Росатома: «Вы некомпетентны и настроены на конфликт!»

Но в глубине этой истории вдруг обнаружились детали, которые не только упрямо не сходились. Они с трудом поддавались логике. И чтобы развеять сомнения, я полетел знакомиться со «спасенным «Пикалево-2» поближе...

УМИРАЮЩИЙ МОНСТР

Накануне вылета в Иркутск меня озадачил странный поворот этой «байкалиады». Здесь прошли два враждебных друг другу митинга. Один - оппозиционный, против запуска ЦБК, другой - проправительственный, в поддержку.

Митинг «за» был предсказуем. Вместе с губернатором на улицу вышли «Единая Россия» и, конечно, представители гибкой оппозиции - ЛДПР и справедливороссы. Приехали и рабочие многострадального Байкальска, которые благодаря правительству наконец увидели зарплату. А вот против запуска ЦБК (а значит, против счастливого трудоустройства байкальских пролетариев) протестовали... коммунисты и лидеры профсоюзов.

- У вас сложилось впечатление, что мы пошли против рабочих? - нервничает секретарь обкома КПРФ Сергей Левченко. И пытается с впечатлением бороться - дескать, им, коммунистам, и озеро жалко, и за здоровье пролетариата в XXI веке волнительно...

Политик не убедил. Шли выборы мэра, а значит, нормальная оппозиция обязана ругать власть в любом случае - откроет ли она комбинат или закроет. Но Иркутск к несчастным байкальским рабочим действительно относится сурово.

- Как же нам надоел этот вонючий ЦБК! Взорвать бы его, чтобы он не мучил наш Байкал! - ворчал мой знакомый иркутский бизнесмен. - Это вам в Москве кажется, что вы рабочих облагодетельствовали... Вам вообще слишком много кажется! Народ вокруг ЦБК всегда был себе на уме. Вот смотри, - загибает он пальцы. - Зимой там шикарный горнолыжный курорт - раз, гостиницы - два, летом туристы - три, рыбалка - четыре и, конечно, знаменитая байкальская клубника!..

Председатель движения «Байкальская экологическая волна» Марина Рихванова в речах более осторожна. «Волну» поочередно проверяют чуть ли не все инстанции области. В итоге экологи теперь «под статьей», их компьютеры конфискованы по обвинению в использовании контрафактных программ. А сотрудникам люди в штатском вкрадчиво советуют поразмышлять: кто и зачем платит гранты «Волне» и стоит ли вообще «заниматься экстремизмом»?

Кстати, Рихванова признает: деньги от иностранных организаций (в том числе - да, да! - американских) экологи получают. И жалеет, что отечественные благотворители требуют половину российского гранта в случае получения «оставить в Москве» (эколог явно избегает грубого слова «откат»). А вот обвинения в сотрудничестве с иностранными разведками Рихванова склонна усугублять.

- Скажу больше: я получаю от иностранцев не только гранты, но и денежные поощрения, - говорит она. - Часть премии Голдмана (это вроде Нобелевки для экологов. - В. В.) я вложила в создание рабочих мест в Байкальске. За тот год, пока ЦБК стоял, мы создали инвестиционный фонд. Бизнес интересовался, например, туристическими проектами, но тогда все считали, что ЦБК будет закрыт навсегда... А теперь какой в Байкальске может быть туризм, если от комбината так пахнет! - восклицает эколог и жалуется, что по-настоящему трудоустройством Байкальска озаботилось не государство, а общественные организации.

Тем временем кто-то из бывших работников комбината уехал в Иркутск, кто-то - на Сахалин, вакансии предлагал соседний Селингинский комбинат (любопытно, что в отличие от злосчастного ЦБК он работает прибыльно даже в условиях «замкнутого цикла»)...

- Бедный город! Не дают ему оторваться от умирающего монстра, - восклицает эколог.

Мы еще долго говорили о Байкале. О знаменитых рачках, которые миллион лет фильтруют байкальскую воду. О сбросах ЦБК, которые, по словам Рихвановой, беспощадно «фильтруют» уже самих рачков (в пробах умирают 80 процентов этой полезной живности). И, главное, никто не знает, в каком состоянии очистные сооружения комбината после года простоя...

А я никак не мог отделаться от вопроса-наваждения: в чем вообще смысл открытия ЦБК? Почему бы на миллионы, потраченные на запуск вредного производства, не организовать добрую тысячу «экологичных» рабочих мест...

В этом смысле разговор с председателем комитета Заксобрания Иркутской области по экологии Юрием Фалейчиком напоминал хождение по лабиринту. Председатель был обязан оставаться в рамках официальной позиции, но там, внутри, как мне показалось, тоже темно. С одной стороны, Фалейчик согласен, что «ЦБК не место на Байкале, как лошади не место в церкви». С другой - он уверен, что избавиться от ЦБК можно, лишь когда в Байкальске появится достаточно новых рабочих мест. На мое замечание, что надеяться в России на скорое строительство чего-либо наивно, Фалейчик среагировал достойно.

- Возможно, вы правы, - соглашается он. - Но...

Рассуждения - давайте закроем комбинат, а люди сами найдут себе работу - настоящий экологический фашизм! - снова настаивает Фалейчик. - Ради собственной идеи некоторые экологические общественники готовы вычеркнуть людей из жизни. Многие из них, кроме своей идеи, не видят ничего. Не видят людей! Да, часть населения способна решать собственную судьбу. И часть байкальцев после закрытия комбината действительно первыми «поднялись на крыло» и отправились искать лучшей жизни. Это люди, которые не могут жить на социальные подаяния, они своими руками строят свою судьбу. Но, к сожалению, таких людей в России немного. И требовать от человека, если он внутренне к этому не расположен, - иди, ищи работу в другом городе - невозможно!

Потом мы поговорили о том, что «Байкал - это система, которая способна переваривать всякую гадость практически до нуля» (тут я почему-то вспомнил слова директора Лимнологического института СО РАН Михаила Грачева: «Если все человечество утопить в Байкале, его уровень поднимется лишь на 6 сантиметров»).

- Подождите! - спохватываюсь. - Почему же тогда не обнародованы анализы проб донных отложений, добытых при погружении батискафов?

- Пробы-то в порядке, - вздыхает депутат. - Но сказать об этом никто не рискует!

- ?!

- Говорить, что ЦБК - чистое предприятие, - нельзя. Будешь белой вороной. Заподозрят: а не хочешь ли ты оставить ЦБК на Байкале навсегда? А это ересь и святотатство...

ВОЕННАЯ ТАЙНА

Перед отъездом из Иркутска в Байкальск один иркутский чиновник на условиях не то что полной, а абсолютной анонимности намекнул, зачем Москве спасать этот моногород.

- Я не знаю, патриот ли вы... - бдительно всматривался он в меня. - Но я не хочу, чтобы американцы устанавливали здесь демократию, как в Ираке...

- Как в Ираке? - задумываюсь. - Нет, как в Ираке, я не хочу. А при чем здесь Байкал?

И тут мне рассказывают, что в беленой целлюлозе, которую вырабатывал ЦБК, оказывается, очень нуждается военный комплекс страны. Этот жаропрочный материал (черный «нос» космического корабля «Буран» был сделан именно на Байкале) необходим для производства ракет. Но так как в большинство российских комбинатов, способных выполнить этот военный заказ, уже проникли иностранные акционеры, решено сохранить проверенного поставщика. Тем более что чистейшую воду Байкала ракетчики очень уважают - «наконечники» для боеголовок здесь получаются отменные.

То есть для сохранения независимости вообще и суверенной демократии в частности России требуется «временное и незначительное» загрязнение Байкала. Боже...

Пораженный столь бесцеремонным вмешательством в эту сентиментальную экологическую историю милитаристов из России и США, я поехал сверять все эти иркутские версии с реальностью. С Байкальским комбинатом.

ГОРОД БУРИЛЬЩИКОВ

Взгляд больно царапается о серое железо, которое бесконечной линией тянется по берегу ослепительно-белого озера. Шпалы, провода, бочки, трубы, бесчисленные ржавые коробки брошенных производств... В такие минуты трудно любить человечество (зря ученые присвоили homo звание sapiens - на деле он вульгарный паразит).

Говорят, у берега под снегом - груды мусора, оставленные туристами. Убирать эту дрянь некому - такая работа, по-видимому, здесь никому не нужна...

В центре Байкальска с бетонного постамента взмывает ввысь ракета. Это радует. Значит, из работы ЦБК на оборонку здесь секрета не делают...

Байкальск оказался деловитым городком, в котором не чувствовалось ни трагизма, ни радости воскрешения.

Благо почти все 15-тысячное население на виду. Вот тетушки торгуют омулем и сигом. Дороговато. Говорят - туристический сезон. Центральные гостиницы действительно переполнены горнолыжниками. Утром они бредут к подъемникам, чтобы скатиться с красивых окрестных гор. Ближе к вечеру оттуда потянутся сотни байкальцев. С работы. Будут костерить окаянные морозы (в эту зиму они доходили до -30), распугавшие клиентов, но на зарплату жаловаться точно не станут...

Нашел номер в частной гостинице, которых здесь немало. Поговорили с хозяйкой о закрытии-открытии ЦБК.

Разговор получился контрастным. Сначала она с ужасом вспоминает зиму прошлого года, когда ее родственникам и друзьям из-за безденежья часто не хватало даже на еду. Народ в отчаянии вышел на улицы (об уникальности байкальских митингов - чуть позже), и только тогда Иркутск прислал вагон продуктов, которые достались лишь 86 семьям. Еды хватило на 2 недели, после чего власти «подбодрили» граждан тем, что помощь выделяется раз в год...

- То есть запуск ЦБК был долгожданным, - киваю я.

Молчание. Хозяйка задумывается, смотрит в окно, где ледяной глыбой лежит Байкал.

- Наверное, - говорит она и вдруг начинает рассказывать, как долго и муторно в страдающем безработицей Байкальске она искала повара и уборщицу. - Люди приходят на собеседование, спрашивают об условиях и уходят, - пожимает плечами. - В итоге наняла буфетчицу из Братска.

Буфетчица из Братска, бойкая и смешливая особа лет 50, рассуждает более цинично. Она не может простить комбинату его отвратительный запах.

Любопытно, что опрошенные мною таксисты (а они - надежное vox-populi любого города мира) к комбинату так же холодны. 53-летнему переселенцу Павлу, который, несмотря на свой почтенный возраст, в поисках работы перебрался сюда с Сахалина, эта слабость простительна. Продал квартиру там, купил на вырученные деньги подержанную «десятку» здесь - теперь ему точно не до экологии. А вот 40-летний абориген Николай меня удивил.

- Надоел уже этот прыщ! - злится он на комбинат. - Ешь рыбу и думаешь: а вдруг у ЦБК поймали? Ведешь к врачу ребенка и боишься: а вдруг правы экологи и мы детей губим?

- Подождите, Николай, - протестую я. - По-моему, для вас актуальнее другая логика: если заработает ЦБК, у людей появятся деньги, разве вам это не выгодно?..

- Многие так в Байкальске и думают, - соглашается таксист. - Только не все на свете можно купить... Чистый воздух, воду, здоровье детей...

- Ах, здоровье! Ах, дети! - С усмешкой комментирует нападки на родной ЦБК рабочий Александр, который из-за простоя комбината больше года был безработным. - Сколько же паразиты-экологи народа-то у нас оболванили! Но почему рыбаки ловят омуля именно перед очистными, утверждая, что клюет там лучше? И зачем пьем мы из «отравленного» Байкала, когда рыбачим?

По словам Александра, Байкальск действительно расколот между сторонниками (рабочие ЦБК и их семьи) и противниками. Последние делятся на профессиональных экологов (дескать, бороться с комбинатом - их привычная работа, тем более что источники финансирования обозначены, лозунги отточены) и местных простачков, поверивших в «маниловские» прожекты иркутских мечтателей. Например, о развитии здесь конного спорта и производстве соломенных шляп и других несерьезных сувениров. И все-таки более всего Александра разозлило поведение местных властей. Равнодушие чиновников местного бюро по трудоустройству, из-за которого чуть ли не пол-Байкальска вдруг стали... бурильщиками скважин.

- Нам дают списки профессий, напротив - графа «зарплата», ну мы и выбрали побольше. Логично? - спрашивает меня рабочий. Задумываюсь...

- А им там, в бюро, все равно: бурильщиком ты хочешь быть или космонавтом. И послали на курсы переобучения. Переобучились. А толку - вакансий-то нет. Одному повезло, потребовались бурильщики в Якутске - поехал. А там длинная очередь в отдел кадров на увольнение и смех: а ты-то куда - здесь уж полгода зарплаты не видели...

А я, слушая эту печальную историю, с тоской думал, как же мне решить эту головоломку! С одной стороны, то, что директор комбината Прошкин повел себя странно, категорически запретив мне даже ступать на территорию его загадочного объекта, вызывало подозрения. Но с любимой версией, что Байкал травят из-за срочного военного заказа (беленая целлюлоза нужна для изготовления ракетных боеголовок), пришлось расстаться. В иркутской администрации мне подтвердили: заказ военных действительно есть, но им требуется всего-то 300 - 400 килограммов суперцеллюлозы, для ЦБК - это лишь месяц работы. Тем более что, по словам старшего научного сотрудника НИИ Минобороны РФ полковника Андрея Соломатина, еще два российских комбината обладают теми же технологиями. «В конце концов мы можем купить эти 400 кг в Бразилии», - сообщил он «КП».

Официальная версия о спасении моногорода тоже хромала. Из полуторатысячной армии безработных оставалось максимум 500 - 600 человек, трудоустроить которых можно было и без политического скандала...

Тут даже глава района (!) Андрей Должиков (в прошлом рабочий комбината) осторожно дал мне понять, что до сих пор считает запуск ЦБК ошибкой. Более того, его настойчивые предложения перепрофилировать предприятие на глубокую переработку древесины или на сборку генераторов собственники почему-то отвергли...

Была последняя надежда на встречу с местной Жанной д’Арк - мастером кислородного цеха ЦБК Людмилой Пашковой, ставшей вождем байкальского пролетариата. Когда люди поняли, что деньги от хозяев просто так не получат, Пашкова вывела рабочих на митинг, десятки объявили голодовку...

Люди требовали всего лишь выплатить долги по зарплате. Призывы запустить ЦБК хоть и звучали, но как-то тихо и безнадежно (в разгар кризиса это считалось затеей нереальной). И успокоить Байкальск можно было парой-тройкой миллионов рублей. Но рабочим не платили, и народ свирепел. Иркутские власти запаниковали, когда авангард байкальского пролетариата засобирался ехать митинговать в Москву. Газеты закричали о моногороде, балансирующем на краю голодного бунта. Москва, которая только утихомирила бунтующий Пикалево, нервно рассматривала новую угрозу - Байкальск. И когда дрожь государственных нервов дошла до предела, 11 июня прошлого года к рабочим пришел хозяин комбината.

- Он с улыбкой сказал, что давно хотел посмотреть на лидеров протестного движения, - вспоминает Пашкова. - Сказал, что ему не дают работать. Что «если мне разомкнут «цикл» - ТОЛЬКО в этом случае я буду выделять деньги на комбинат.

И через несколько месяцев ему цикл «разомкнули». Для города история закончилась хеппи-эндом - администрация ЦБК снова объявила набор специалистов (хотя почти треть коллектива уже нашла себе другую работу).

А я с улыбкой наблюдал недоумение мастера кислородного цеха Пашковой, которая так и не поняла: почему олигарх хотел посмотреть именно на нее, спасительницу комбината? Да потому что ЦБК, в том числе благодаря Пашковой, будет работать очень долго. По данным из серьезных источников - как минимум 10 лет. Потому что это всего лишь бизнес. Наш, сермяжный, русский и несмотря на благородную «социальную» косметику - абсолютно несентиментальный (недавно, например, 50 охранников комбината были уволены без выходного пособия, хотя они участвовали в том самом митинге по защите ЦБК от экологов).

А Байкал?... А при чем здесь Байкал...