От Иисуса до Аллаха

Недавний Берлинский фестиваль зафиксировал крайнее обострение в межконфессиональных отношениях на европейском континенте, ставшем ареной крестовых войн, и поставил ребром вопрос религиозной веры как явления подозрительного и даже в принципе нежелательного.

В плакатном творении знаменитой боснийки и лауреатки Ясмилы Збанич «По дороге» (Na putu) молодая мусульманская семья распадалась вследствие попытки молодого супруга-алкаша обрести себя в вере. Вера избавляла его от алкоголизма, но приводила в лагерь для подготовки фундаменталистов.

И вот уже либеральный некогда парень заставляет молодую раскованную супругу кутаться в паранджу и привечает в аэропорту явных террористов. Финал: героиня отправляется на аборт, не желая вынашивать дитя религиозного экстремизма. Мессидж: эта «дорога» к Храму точно не приведет.

В картине «Когда мы уходим» (Die Fremde) австриячки Фео Аладаг турецкая красавица Умай (Сибель Кикелли из «Головой о стену» Фатиха Акина) сжигает в раковине свой паспорт. На родине ее заставляют жить с постылым и грубым супругом и в 25 лет считают старухой, чье единственное предназначение – ему угождать.

Умай бежит в Берлин, где обосновалась ее семья, но верные мусульманским традициям родители и братья норовят отобрать у нее сына и отослать назад в Стамбул.

«Пара подзатыльников еще никому не вредила», - таково их священное убеждение, с которым не хочет мириться свободолюбивая турчанка, разрывающаяся между стремлением к цивилизованной европейской жизни и нежеланием отказываться от национальных корней.

Жесткая социальная драма, громко прозвучавшая во внеконкурсной берлинской «Панораме», ставит неутешительный диагноз: либо-либо. В финале родной брат Умай вонзает нож в ее малолетнего сына, своего племянника. Мессидж: для некоторых людей национальные предрассудки оказываются весомее слезы ребенка.

Опасность того, что сейчас всех мусульман будут судить скопом и грести под одну гребенку (в том числе и деятели культуры), еще пять лет назад прокомментировал другой молодой немец, Бенджамин Хайзенберг в психологической драме «Крот» (Schläfer).

Еще до знакомства со своим коллегой по университетской лаборатории Йоханнесу предложили за ним «немного понаблюдать». У спецслужб, как известно, всегда есть для этого «весомые причины». К тому же, интеллигентный очкарик Фарид – алжирец, а в мире после 11 сентября – это и причина, и приговор.

Конечно, Йоханнес поначалу откажется от этого выгодного предложения, но потом нехитрая мысль заложить ближнего, оказавшегося к тому же его прямым конкурентом и в личных делах, и в научной деятельности, начнет несмело настукивать в его высокоорганизованный мозг.

Прилежное исследование дистиллированной научной среды оборачивается развернутой метафорой тотального отчуждения людей в современном мире, расколотом на два непримиримых лагеря, две нестыкующихся друг с другом культуры. Одной из первых в новейшем кино картина сформулировала горький парадокс: человек, который, как Фарид, время от времени молится своему богу, неизбежно попадает под подозрение.

Радикальный француз Брюно Дюмон в своей последней картине «Хадевейх» (Hadewijch), скандально отсеянной из программ Каннского и Венецианского фестивалей, между тем, взялся показать, что христиане не менее склонны к фанатизму и фундаментализму, чем мусульмане, на которых огульно вешают все грехи.

Его героиня, дочь сверхбуржуазных родителей, находила единственное утешение во всепоглощающей любви к Христу и страдала от неразделенной любви к нему. Отказавшуюся от еды и теплых вещей девушку изгоняли даже из монастыря - за слишком рьяное служение Господу.

Понимание Селина находила лишь у случайных знакомых – молодых арабов, столь же рьяно служащих Аллаху, как она - Иисусу. Результат: взрыв в парижском метро.

Арабский француз Рашид Бушареб в хите прошлогоднего Берлинале «Лондон-река» (London River) попытался сделать вид, что на уровне личных отношений еще не все потеряно. Многомиллионный Лондон в его хаотичном течении сталкивал в фильме немолодую эксцентричную фермершу из английской глубинки и пожилого бродяжничающего афро-француза мусульманского вероисповедания. Нет, это столкновение не было случайным. Не встретиться эти двое, наверное, не могли: оба потеряли детей после теракта в британской столице, куда бежали с целью обивать пороги госучреждений в надежде найти их живыми или мертвыми. Неужели только попав в подобную ситуацию, представители разных рас и вероисповеданий наберутся мудрости и научатся понимать друг друга?