Ярослава Танькова: Как я была колхозницей. Часть 15

Продолжение. Предыдущие части читайте здесь...

В прошлых частях мы рассказали, как Ярослава приехала в колхоз под Рязанью и устроилась скотницей за 4000 рублей в месяц. Приютил новую колхозницу дядя Леша - бывший колхозник, уехавший было в город, но загнанный обратно в село кризисом. На ферме ее посвятили в местную традицию воровать молоко, дрессировать коров «скребком по спине», принимать роды с ломом и объяснили, что быть скотницей - все равно что свою жизнь «в навоз закопать». В результате кто-то спивается, кто-то довольствуется малым, и все друг другу завидуют... Традиция такая!

Всегда приятно, когда кто-то отказывается ходить в стаде. Иногда такие экземпляры встречаются даже среди животных. Моей лучшей подружкой в коровнике была Семерка - печальная, теплая корова с пятном на лбу в виде неправильной цифры семь. Мы с ней познакомились в первый же день.

- Девочки, а вы корову не потеряли? - хохотнул из кабины самосвала водитель. - Вон у тока прохлаждается.

Бежим туда. Точно, лежит красавица. Спряталась в высокой траве так, что и не разглядишь.

- Ах ты, блуда гулящая! - всплескивает руками Ольга, выламывая хворостину подлиннее. - А ну, пошла домой!

Корова с тоскливым вздохом поднимается и галсами через поле, поросшее цикорием, трусит к коровнику.

- Кто ее вообще выпустил? - пожимает плечами Оля. - Она ж в стаде-то никогда не ходит... Единоличница!

Познакомиться с настоящей личностью, пусть даже рогатой, было приятно. Естественно, с этого дня все мои лучшие огрызки яблок доставались Семерке.

А еще когда-то в колхозе была такая же самостоятельная свиноматка, вошедшая в историю после побега. Искали ее, искали, да и списали, решив, что звери задрали. А она через полгода в деревню заявилась - гордая. А за ней выводок поросят: розовый, полосатый, розовый, полосатый... Нагуляла с дикими кабанами. Поросят быстро разобрали. Особенно полосатых: это ж престиж - держать в хозяйстве дикого кабана! А вот свободолюбивую хрюшу зарезали. Ибо инакомыслию в деревне не место.

ОДИНАКОВЫЕ И РАЗНЫЕ

Одно из главных правил на селе - все делать, как все. Единственный способ выделиться - это заиметь в хозяйстве что-то, чего нет ни у кого, чтобы все завидовали. Например, самая большая мечта тети Любы - белая гортензия, как у соседки. Но соседка никогда не поделится, потому что она тоже деревенская, а эта гортензия - повод, «чтобы другие завидовали». А такими поводами в деревне ох как дорожат именно потому, что это единственный ненаказуемый общественным порицанием способ чуть-чуть подняться над толпой!

А в остальном... Когда я только пришла в колхоз, никто еще не копал картошку. Но через неделю на огороды с лопатами вышли «первые ласточки». В первый день мои сослуживицы высмеяли их поспешность. Во второй заговорили: «Не пора ли?» А на третий все как одна приступили к выкапыванию своих огородов.

Быть «другими» разрешается только особым талантам. Была, например, бабулька, которая умела погоду предсказывать. Она всегда точно, без календаря, по каким-то одной ей известным приметам знала, когда что делать. «Бывало, уж и земля оттаяла, а она: «Обожди с картошкой», - рассказывает дядя Леша. - И точно, в одну ночь как хватит мороз! Каюк был бы урожаю... Жаль, померла. Вот пока такие бабки еще живы были, смысл в том, чтобы «как все», был. Теперь все одно «попугайничанье».

Происходит это самое «как все» от неуверенности в себе и, как результат, зависимости от общественного мнения. Еще пример: сидим на завалинке у коровника, грызем сырую кукурузу, смотрим на зарницы и болтаем.

- А Никитична-то, представляете, больше сотни банок огурцов уже закрыла на продажу... Я б торговать не смогла.

- И я бы не смогла!

- И я тоже.

- Торговать - последнее дело! Я даже бабкам в автобусе место из-за этого не уступаю. Молодежь на учебу едет, а эти куда? Только на рынок!

Я начинаю защищать торговок, тем более продающих свой товар. Мол, они и детям помогают, и ни от кого не зависят... Тетки замолкают. И я чувствую, как в них зреет протест. Ведь то, что «торговать плохо», им вбивали в головы с малолетства! И точно так же вбивали, что нельзя говорить «да», когда все остальные говорят «нет». И даже если ты понимаешь, что Никитична просто более смелая бабка, чем другие, отзываться о «торгашах» нужно, как принято и прилично, то есть плохо!

Как-то я решила угостить детей. Купила им мороженое. Растраты на тридцать рублей, а восторга! Идем из магазина домой. И тут дети начинают себя странно вести.

- Ясь, а пойдем задами? Не через двор...

- Зачем делать такой крюк? - не понимаю я и иду обычным путем.

- Ах вы, попрошайки бесстыжие! - хором начинают орать сидящие на лавочках старушки. - Вот я отцам-то скажу, они вас выдерут! Пороть вас за такое надо до крови!

- Да что они сделали-то? - торопею я. - Никто не попрошайничал! Я сама купила. Зачем вы детей пугаете?

- А ты зачем балуешь? - переключились церберши на мою персону. - Они скоро с...ать этим мороженым будут! Не надо им ничего покупать, деньги тратить!

Домой я пришла злая и пунцовая, возмущаясь, какого черта считают деньги в моем кармане? Я была в ужасе, тем более что одна из девочек сказала, что ее лупили проводом «за попрошайничество». Прошлись с дядей Лешей по отцам, объяснили ситуацию, всех успокоили. Но откуда такая непримиримость? Все просто! Когда-то, в послевоенные годы, когда кругом был голод и каждая горбушка на счету, детям вполне оправданно запрещали что-то просить и брать у соседей. С тех пор прошло много лет, никто давно уже не голодает, но запрет, укоренившийся в печенках, живет и здравствует. Потому что никто не задается вопросом «почему?», просто «так принято» - один из главных законов деревни.

ИЗ МОДИСТОК - В ДОЯРКИ

Но бывают истории просто из ряда вон выходящие... Как-то я зашла в родилку и ахнула. На столе лежала раскрытая книга! Исторический роман «Странствия хирурга». В коровнике, где не водится чтива серьезнее анекдотов, увидеть подобное - все равно что среди коров застукать доящегося лося! Книгу читала доярка Таня - красивая высокая женщина.

- Я с детства привыкла много читать, - улыбнулась она. - Я же не деревенская, из города.

В прошлом доярка была модисткой! Работала в ателье, ходила по подиуму... А потом взяла сына и уехала в колхоз. Сменила шпильки на резиновые сапоги, вышла замуж за передовика-тракториста, родила дочку и даже сама стала передовиком. О причине такой резкой смены образа жизни Таня говорит неохотно. Семейный конфликт...

- Не жалеешь?- спрашиваю.

- Поначалу жалела, а теперь нет. Здесь мой любимый муж, и я счастлива. Видимо, я по складу характера деревенский человек. Землю люблю. Мне легче километры через поля топать, чем один раз в Рязань съездить. Мы с мужем даже на чествования передовиков в Старожилово не ходим. Зачем? Напиться и похлопать друг другу? Толпа утомляет. Это случайность, что я родилась в городе.

- А дети как же? Тоже в деревне оставишь?

- Дети учатся. У них будет выбор.

А среди моих сослуживиц-скотниц особое трепетно-горькое чувство у меня вызывала тетя Нина - интеллигентнейшая тетушка с жемчужной нитью на шее. У тети Нины ветеринарное образование. И долгие годы она работала санитаркой при местном ветвраче. Но однажды начальство сказало, что санитарка больше не нужна, и уволили тетю Нину с должности, невзирая на заслуги. Но это было бы не так обидно, если бы на ее место тут же не взяли вышедшую из двух декретов жену доктора Арама - Офелию, у которой ни опыта, ни специальности не было. Тетя Нина сначала от обиды в свинокомплекс хотела уйти, но съездила, посмотрела и не смогла. «Уж больно у свиней аммиак невыносимый», - деликатно улыбается женщина. Делать нечего - забыла про свое образование с опытом и пошла за коровами дерьмо убирать. Она не жалуется - слишком интеллигентна. Да и Арам - хороший врач, и Офелия - хорошая санитарка. Но, по-моему, пример большей неблагодарности и несправедливости со стороны руководства трудно придумать.

Продолжение читайте 16 марта. Ярослава расскажет про, увы, традиционную антисанитарию в селе: открытый скотомогильник; больные коровы, которых едят, «чтобы мясо не пропадало»; черви, ползающие по молочным бидонам, и молоко привитых коров, которое сдают на продажу.