Ярослава Танькова: Как я была колхозницей. Часть 6Комментарии: 75

Продолжение. Начало читайте здесь...

В прошлых частях мы рассказали, как Ярослава приехала в колхоз им. Ленина Рязанской области и устроилась скотницей - за 4000 рублей в месяц еженощно чистить коровник от навоза. Ее обучили азам работы, посвятили в местную традицию воровать молоко, дрессировать коров «скребком - по спине» и объяснили, что быть скотницей - все равно что свою жизнь «в навоз закопать». Приютил новую колхозницу дядя Леша - бывший колхозник, после смерти жены много лет живший в городе, но вынужденный вернуться в деревню из-за кризисных сокращений. Уже и слухи - обязательное сельское «приложение» к биографии - про нее пошли, и женихов ей подбирать стали. В общем, обосновалась...

Бояться убийства в деревне глупо

- А нож ты с собой на работу носишь? - спросила как-то соседка Катя, раньше работавшая дояркой.

- Зачем?

- Коровы периодически падают, запутываются в цепи и, если вовремя не поднять, дохнут... У меня такое было. Если видишь, что телка упала и подняться не может, беги и зови мужиков - сама не поднимешь. А если видишь, что она уже удушилась насмерть, никого не жди, сразу полосуй по горлу, где сонная артерия, чтобы кровь вышла. Если ты с трупа вовремя кровь не выпустишь, мясо будет не годным на продажу, и с тебя потом сорок тысяч вычтут. Обязательно держи наготове нож!

Так вот зачем по правилам надо постоянно меж коровами ходить и расправлять перекрученные ошейники! С тех пор как я узнала причину, внимательность моя к буренкам повысилась. Я просто не представляла, как смогу перерезать горло корове. Тем более на глазах ее перепуганных товарок. Но работа на ферме учила более простому отношению к убийству...

При первом удобном случае я бегала в «родилку» смотреть на новорожденных телят и кормить конфетами будущих мамочек. В одном из соседних с телятами вольеров лежала молоденькая коровка, которая давно переросла детский возраст, но в стадо ее не отправляли, так как она родилась с больными суставами и не умела стоять. Только лежала да печально облизывала свои опухшие коленки и протянутые к ней руки. Жестокая судьба зачем-то наградила именно эту безнадежно больную животинку очень ласковым и кротким нравом.

- А что с ней будет? - задала я как-то дояркам вопрос.

- Убьют, как только найдут заказчика на мясо. А пока откармливают. Чем больше вырастет, тем дороже продадут...

Я надеялась, что будет это не скоро, и сдуру решила дать ей имя - Дуняшка. Каждый вечер я таскала Дуняшке бутерброды с маслом. Она их обожала и встречала меня радостным мычанием. Однажды, придя на «свидание», я увидела Дуняшину сизую печень и перламутровые кишки, а рядом ее голову с помутневшими от боли глазами и вывалившимся языком. Тем самым шершавым и еще теплым языком, что каждый вечер облизывал мне руки.

Ничего особенного не случилось. Обычный рабочий момент. Но я очень долго плакала потом, убирая за своими подопечными. Даже не столько о Дуняшке, сколько от осознания жестокости системы животноводства вообще. Только подумать: вот они стоят, живые и теплые существа, которые никогда не знали мамы. Которых кормят лишь для того, чтобы в свое время отнять уже их детей на съедение, выдоить молоко и убить при первой возможности. С другой стороны, глупо оплакивать корову, которая выращена для того, чтобы стать бездушными килограммами мяса. И потом даже в Библии сказано, что животных Бог создал для еды!

- Жить в деревне и бояться убить скотину глупо! - поучал меня дядя Леша. - Вот взяла ты корову, первые семь лет она постоянно родит, потом еще года три доится, и все. А жизнь-то у нее впереди еще длинная (в среднем буренки могут прожить 25 - 30 лет. - Я. Т.) Никто ее не купит. И что, будешь кормить, поить ее за красивые глаза?

В отличие от «концлагеря» на ферме жизнь домашней коровы лучше, но ненамного дольше.

Ферма - коровий концлагерь

И все же деревенские жители сами режут только птицу. А для того чтобы зарезать корову, приглашают кого-то. Ведь, как ни крути, у нее есть имя. Теленком она с детьми играла и за печкой спала... Тот же дядя Леша, когда пришло время резать их с женой Зорьку, сказал другу: «Ты, Саня, как хочешь, а я пошел». Не мог ударить меж глаз, которые - он помнил - еще недавно понимающе и терпеливо смотрели на него, когда он промывал жгучим лекарством и перебинтовывал ей рану на ноге. Он говорил ей: «Стой!» - и она понимала, только вздыхала да мукала от боли. Но стояла, не шелохнувшись. Свои коровы - они все же любимые животные. А вот на ферме...

Ферма - это маленький коровий концлагерь. Колхозные коровы редко живут больше трех лет: переломы, маститы, неудачные роды... Лечат их редко, и только если лечение не предусматривает больших усилий. Больное вымя ихтиоловой мазью мажут. Помогло - хорошо, нет - под нож! Зажила быстро перевязанная с той же ихтиолкой нога - хорошо, нет - голову долой! И даже если удалось буренке ничем не заболеть, есть такая безжалостная операция, как контрольная дойка, когда каждую корову доят не в общую емкость, а отдельно и меряют, сколько дает. Если меньше положенного - тоже под нож.

Особенно часто убивают в «родилке». Ведь коровьи роды тяжелы. Теленок либо выживает, либо нет. А незадачливой рогатой маме в лучшем случае доярка скажет: «Ну прости, мать...» - и вместо врача пригласит «резаков». Как правило, это пастухи - спокойные, вовсе не злые, простые ребята. Они приходят с ножами и прямо здесь же, по соседству с другими будущими рогатыми мамами, совершается убийство. Я видела...

Ударив в лоб и обматерив за сопротивление, ослабевшую животину заваливают и вспарывают ей сонную артерию. Привычно, без эмоций, зевая. А вокруг, обреченно прижавшись к яслям, стоят товарки жертвы. В их глазах нет агрессии, нет протеста, только тоскливое, тягучее отчаяние. И здесь же другая телка в муках рожает очередное обреченное на смерть существо.

От рождения до насильственной смерти коровы на ферме редко проходит больше трех-четырех лет.

Умирая, корова не мычит, стонет, а из глаз ее льются капли, которые, увидев однажды, вы всю жизнь с надеждой будете называть «просто выделениями»: «Ведь животные не плачут? Так ученые говорят!»

Быки чувствуют запах смерти...

Убить быка гораздо сложнее. Возможно, как раз потому, что у них в отличие от дойных коров только одно предназначение. Как раз это самое - быть убитыми. Племенными становятся единицы, а остальных выращивают на мясо. И быки, кажется, чувствуют это. Их даже гулять не выводят, чтобы жир накапливали. Ну и чтобы не покалечили друг друга от «большой любви» - когда нет «женщин», быки пытаются «крыть» друг друга, ломая хребты и ноги.

В отличие от коров убить одного быка на глазах у другого - опаснейшая затея, потому что «мальчики» не переносят запаха крови. Даже если у вас порезан палец, они чувствуют это, начинают беспокоиться.

- А уж если у кого «красный день календаря» (так в деревне зовут менструацию. - Я. Т.), быки цепи рвать начинают! - рассказывают скотницы.

Впрочем, резать быков в коровнике нет смысла. Их закупают живьем, партиями, и везут на мясокомбинат, а там убивают током. Однако, говорят, быки чувствуют сам запах смерти. Очень часто они попросту отказываются идти в машину с мясокомбината, хотя в ней нет и следа крови. Каким-то шестым чувством животные знают, что машина «оттуда»... Ревут, упираются, ломятся назад, и их загоняют в кузов кнутами.

Был как-то в колхозе племенной бык Будулай. Здоровенный - 1300 килограммов. Шея необхватная - ошейник надевать вдвоем приходилось. Словом, бизон бизоном. И вот вышло его время. Надо на комбинат сдавать. Мой дядя Леша тогда скотником работал, он и вывел Будулая в последний путь. А тот спокойно вышел из бычатника, но как учуял грузовик, так развернулся и напрямую через огороженный загон обратно в стойло попер.

- Там ограда крепкая была, в четыре доски, как спички сломалась! - вспоминает дядя Леша. - Мне говорят: «Тащи назад!» А как его тащить, если он моих усилий даже не чувствует? Делать нечего - приговорили к расстрелу...

Но такой способ убийства в деревне не уважают. Говорят: «Скотина для ножа родится, а не для пули».

Доля ты русская, долюшка женская...

...и умеют мстить

Мне бычатник не нравился, хотя с эстетической точки зрения быки очень красивые - большие, с рогами более мощными, чем у коров. У нас был даже белый бык, которого все баловали и кормили конфетами... Но в отличие от коровника, где мирно пахло навозом и молоком, здесь всегда витал запах опасности. Скотники говорили, что у быков просто аммиак «крепче», но дело не в том. Коровы смотрели, а быки следили. Коровы жалобно мычали, а быки требовательно трубили. Даже лягаясь, корова защищалась, а бык нападал.

Раньше, например, оказывается, пастухи ездили на лошадях не потому, что выпас далеко, а потому, что единственный способ остаться целым, если бык разозлится, - сидеть в это время на лошади. Почему, никто не знает. Видимо, «своих не бьют».

О мстительности быков в колхозе ходят легенды. Говорят, если быку что плохое сделать, он обязательно тебя запомнит по голосу, по запаху, улучит момент и «закатает». Закатает - это страшнее, чем забодает. Прежде чем поднять на рога, бык долго катает жертву по земле, ударяя головой, копытами, и рогами и превращая внутренности в кашу.

- А как Леху-то бык закатал? - вспоминают мои соседи. - Ох и ужас был! Леха его дразнил. Тот и запомнил. Сорвался как-то, повалил Леху и катал его минут пять, пока колхозный «уазик» не подъехал. Мужики-то все остальные на крышу с перепугу позапрыгивали. Только автомобилем быка от Лехи и оттеснили. Но он в больнице все равно умер. А другого такого же архаровца только колдобина какая-то и спасла. Бык его в эту колдобину случайно закатил, а выковырять не мог. Мужик, пока лежал, со страху разум потерял, но жив остался...

Впрочем, мужики в долгу у быков тоже не остаются. То смеха ради водки им в поилку нальют, чтобы вместе похмельем веселее было мучиться, то к сигаретам приучат. «По пачке «Примы» в день сжирают, а потом еще и дым нюхают, балдеют», - смеются скотники. Одно слово, мужики. Что коровьи, что человеческие.

Ведьма держит смерть в погребе

- Если не хочешь прослыть «ведьмой» или «глазливой», никогда не входи в чужие сараи и не заглядывай без спросу, - поучает меня дядя Леша. - Не дай бог ты на поросят новорожденных скажешь: «Ой, какой хорошенький!» - а они потом сдохнут или заболеют, или куры нестись перестанут, все на тебя свалят! Скажут: «Сглазила». А в деревне это клеймо на всю жизнь!

Кстати, оказывается, перевернутая вверх дном посуда, считается, спасает от сглаза, отсюда и обычай на ограду всякие горшки вешать.

Суеверий в деревне миллион. И не только дома, даже на ферме есть место приметам! В «родилке» сторожат момент, когда из родившей коровы выйдет послед, и сбрасывают его в навоз: «Если корова съест, молока не будет». С чем это связано, никто не знает, но сбывается обязательно. А уж если курица петухом закричит - срочно под нож, такая курица может оборотнем стать.

Была в селе Гребнево своя ведьма - тетя Нина. Никто уже не помнит, почему все решили, что она колдунья, но никто в этом не сомневался. Говорят, иголкой проверяли - считается, что, если в порог, который переступила колдунья, воткнуть иголку, она непременно вернется назад. Тетя Нина толстая-претолстая была. Ходила и в окна ко всем заглядывала, чужих кур пересчитывала - «верный способ сглазить». И все ее боялись.

- Кто-то однажды тихо сказал ей вслед: «Если ты ведьма, то под машину попадешь», - рассказывают соседи. - Так она в тот же день попала. Только ей ничего не было, а водителю, который на нее наехал, она морду расцарапала.

Однажды стала она всех зазывать в свой дом с просьбой достать из подпола мешок картошки. Говорила, даром отдаст. Все отказались, а дядя Леша пошел. Скотине корм нужно было закупать:

- Вхожу в дом, а там дух такой густой стоит! Она погреб-то распахнула - тьма кромешная. «Спускайся, - говорит, - там картошка, не бойся». Я спустился, чувствую, что-то там такое есть, давит... Схватил мешок и бегом. А она в погребе, люди говорят, смерть свою держала, как и большинство деревенских колдуний. Там потом и померла. Может, откупиться мной хотела, да не вышло? А картошку ту я сам есть не стал. Свинье скормил. Вроде ничего...

- Ну да, ничего, - комментирует кто-то из соседей. - Жена-то от рака и померла!

Что бы ни случилось, деревенский человек ищет предзнаменование этому.

Например, у сестричек Аленки и Кристины папа попал в дурдом. С чего бы? Выпивал, конечно, но не так, чтобы с ума сойти. Нормальный мужик был, вот и Кристинка рисует свое представление о счастье в виде себя за ручку с папой... Тут кто-то вспомнил: было дело, в молодости он с дружками сбросил с какой-то церкви крест... Тут же решили, что помешательство - это наказание свыше! Тем более прочие мужики, кто в этом участвовал, и вовсе поумирали...

Внимание! Продолжение сериала будет выходить в ежедневных номерах.

26 февраля, Ярослава расскажет, как принимала роды у коровы с ломом и транспортером и про жестокие правила трехминутного материнства.

Ярослава Танькова ждет ваших откликов на сайте.