Но был один, который не стрелял...

Даже под маской Шевчук кричал о любви.

Фото: ТАСС.

Никаких приветствий, долгих раскачек и прощупывания публики. Шевчук выходит на сцену и сразу исполняет «Я получил эту роль...». За его спиной на большом экране - благостный видеоряд: жизнеутверждающие кадры советской хроники о дружбе народов сменяют протокольные рукопожатия Путина и Саакашвили. И тут же экран, на секунду погаснув, разрывается реактивным огнем грузинских «Градов», болью, смертью, войной...

- Сегодня необычный концерт, - объяснил Юрий Шевчук. - Мы подготовили его всего за месяц, после поездки в Цхинвал. Там я смотрел, слушал людей... Давайте вспомним погибших в локальных конфликтах за последние 20 лет. Вспомним Карабах, Приднестровье, Чечню, Абхазию, Осетию... Почтим память минутой молчания.

Битком набитый зал встал - такой гробовой тишины «Олимпийский» наверняка не знал со дня своего сотворения. Лишь ритм ударника киловаттным метрономом отдавался внутри, и внутренний ритм нарастающим пульсом обгонял барабанщика.

Юрий Юлианович поднял руку, метроном остановился. Сердце замерло на мгновение, чтобы запрыгать снова - с прыгающим по сцене в маске лидером «ДДТ», чтобы забарабанить в такт с яростно выбивающим душу из ударников Шевчуком, чтобы заныть вместе с щемящим баритоном поющего о любви рокера.

- Друзья, - как показалось, слегка напряженно обратился к публике Юрий. - Сейчас перед вами выступит грузинская певица Нино Катамадзе. Поприветствуйте ее как надо...

В зале повисла пауза.

- Пожалуйста...

И зал зааплодировал. Да как!..

- Время любить, - говорила Нино по-русски, гипнотизируя своим мощным джазовым голосом, и извинялась, прерывая песню, - простите, я очень волнуюсь.

И зрители поддерживали ее, а затем и осетинский ансамбль «Иристон», и украинских «Братьев Карамазовых», и дьякона Кураева, проповедовавшего словами Цоя... Одному Богу известно, как Шевчуку удалось собрать эту компанию под одной крышей. Под крышей, где позади меня перед концертом люди в дорогих костюмах обсуждали последние театральные премьеры, а впереди молоденькая парочка в косухах и балахонах объяснялась друг другу в любви. Шевчуку удалось то, чего не добиться никакой пропаганде. Он заставил «Олимпийский» чувствовать и переживать по-человечески, он показал, как можно говорить о войне и мире без истерик, ненависти и лжи...