Теперь главное - добежать до машины...
В больничном дворе под елкой - носилки. На них - крохотная девочка в черной майке. Марина Худанова, первоклассница. Непослушное покрывало то и дело сползает с ее худеньких ног. На истощенное тельце падают колючие елочные иголки. У девочки нет сил, чтобы их стряхнуть. 1 сентября Марина Худанова и ее братик Бег впервые пошли в школу. Где сейчас брат - неизвестно. У Марины - легкое ранение головы. Волосы слиплись от крови. Губы черны от копоти.
- Тебе было страшно, но все кончилось... - подхожу я осторожненько.
- Да. Но я смелая. - Кажется, Марине хочется хоть с кем-то поговорить. - В зале на потолке висели бомбы, и на полу лежали бомбы. Нас предупредили: если будете ходить, они взорвутся. Я больше не пойду в школу. И вообще никуда не пойду. Буду сидеть дома с мамой.
- Чего ты сейчас хочешь?
- Помыться.
- А кушать?
- Нет. Нам давали чернослив.
Когда в школе раздался первый взрыв и началась стрельба, родственники, застывшие в ожидании на площади, просто-таки завыли. Взревели по-звериному, с болью, со страхом. Были слышны крики женщин: «Боже! Они же обещали, что не будут штурмовать!» Все были уверены, что спецназовцы начали спецоперацию. Когда вывели первых детей, вой сменился на другой крик, но уже полный надежды...
На территории бесланской районной больницы страшная суматоха.
Здесь собрались тысячи. По живому коридору из плачущих людей ведут пожилую женщину в цветастом халате. У нее все тело в глубоких порезах, словно на нее пролился дождь из осколков. Побледневший мужчина несет мальчика лет двенадцати. У ребенка вместо головы - кровавое месиво. Люди закрывают лицо руками, женщины отворачиваются и начинают плакать навзрыд: «Неужели погиб?!»
Второклассник Дима судорожно цепляется за папу. Из одежды на нем только брюки.
На улицах очень много мужчин. Такое ощущение, что все мужчины Северной Осетии приехали сюда, чтобы помочь. Они хватаются за все: несут детей на руках, помогают женщинам, бегают с самодельными носилками. С бешеной скоростью по Беслану носятся «Скорые». То и дело визжат тормоза - люди будто ослепли от горя, бегут прямо под машины. Врачи выхватывают пострадавших и тащат их к больнице. Всем места не хватает. Поэтому большинство раненых несут во двор. «Давайте сюда, - кричит кто-то со двора. - Здесь принимает сам доктор Рошаль».
У ворот больницы неожиданно начинает тошнить
15-летнего паренька. У Рустема повреждена рука. Он сам дошел до больницы. Кто-то сунул ему в руки бутылку с водой. Рустем сделал глоток, и его тут же вырвало.
Детей поят из бутылок минеральной водой и пытаются накормить пюре из баночек. Родственники хватают на руки даже чужих детей, плачут, гладят их по головам. «У нас нет чужих детей. Все они теперь родные».
Заложники идут мелкими перебежками. Кто-то еле передвигает ногами. Босые. Грязные. Как будто не в себе. Некоторые женщины в домашних халатах. Пришли поглядеть на праздничную линейку, но до дома так и не дошли. Две женщины ведут 12-летнюю Кристину.
- Когда начались первые выстрелы, я выпрыгнула из окна. - Кристина напугана. Из больших глаз непроизвольно катятся слезы. - Я не пострадала, хотя вслед мне и стреляли. Мы все лежали на полу в спортзале. Мучители никого не обижали, один раз принесли нам сникерсы и воду. Но все равно мы были голодные. Все время хотелось пить...