Мел Гибсон оживил Иисуса

Уровень натурализма в сценах бичевания и распятия Христа запределен. Но современного зрителя иначе не расшевелишь...

Кто бы мог подумать, что обаятельный герой боевиков окажется способен на такой бескомпромиссный, достойный лучших европейских мастеров художественный поступок? Впрочем, кому, как не героям боевиков, совершать мужественные поступки?

Снять фильм о последних часах земной жизни Христа в современном разрываемом на части религиозными страстями мире, - безусловно, поступок. Снять его принципиально жестко, почти соблюдая единство места и времени, почти без дурной символики (без лысой Розалинды Челентано в роли Сатаны фильм явно хуже бы не стал). На мертвых языках - арамейском и латыни (изначально Гибсон даже не хотел снабжать картину субтитрами). Без звезд (Монику Беллуччи в Штатах знают слабо). И по большому счету даже без «сюжета». События картины укладываются «всего» в пару страниц Евангелия. Но, как большой режиссер, Гибсон наполняет это вдоль и поперек исхоженное, изученное пространство лицами, характерами, пережитыми ими и переживаемыми нами эмоциями. И подлинными человеческими страстями.

О жестокости

Она многократно описана. И вправду, больший экранный садизм я наблюдал, пожалуй, только в прозванной «черным шедевром» картине Пьера Паоло Пазолини «Сало, или 120 дней Содома». Уровень натурализма в сценах бичевания и распятия Христа действительно запределен. Однако жестокости у Гибсона ровно столько, сколько нужно. Без перебора. Чтобы расшевелить современного зрителя, на которого не действует уже ничего. И вернуть преданию, мифу, для кого-то почти сказке страшное дыхание реальных событий. Перед нами максимально реалистичный отчет о том, что произошло на Голгофе и подступах к ней. Вот живой, некнижный «сектант и подстрекатель» из Назарета по имени Иисус. Вот что с ним сделали люди. Вот через ЧТО ему пришлось пройти (в картине есть потрясающий сверхкрупный план глаза излупцованного до пульпы Иисуса - несомненная цитата из Эйзенштейна, снимавшего таким образом налитый кровью глаз умирающего быка). И вот почему явился для человечества Спасителем.

Об «антисемитизме»

Вообще-то и сам Иисус - сын Иосифа. Да, был предан и распят своим народом. Из песни слов не выкинешь. Но современных иудеев фильм Гибсона может оскорбить не больше, чем современных итальянцев. О том, что творят с Иисусом их праотцы-римляне, смотри выше. Отвратительна любая толпа, скандирующая «Распни его!». В подобные толпы на протяжении истории человечества сбивались представители разных национальностей. И умный Гибсон дает нам возможность почувствовать себя на ее месте. В сцене, когда Понтий Пилат вопрошает толпу о том, кто больше достоин освобождения - дебил и разбойник Варавва или полуживой Иисус, звук разведен так, что кажется, будто «Варавва!» кричат из зала.