Юрий Шевчук дал концерт в Париже

- А в России, ребята, даже осень лучше. Возвращайтесь.

Представить себе Шевчука в этом парижском дансинге сложно. На входе - люстры пафосные, зеркала в рамах золоченых-навороченных. Публика толпится разношерстная - от трогательных студенток и студентов до моделек с папиками, от обладателей джинсов до декольтированных крошек, накинувших на голые плечи меха. И вот проходишь возле стойки с дорогущим спиртным, и ап! Юлианыч собственной персоной - прихлебывает чаек.

- Водка? Не, ребята, если я водки выпью, мне с вами стоять придется, - реагирует он на чей-то крик. И - поет.

Про «единочество», про дождь, про ветер. Зима, весна, рабочий квартал, Бог. Зал хором просит «Осень». Шевчук устало хмыкает:

- Подождите, подождите. А вот это, из нового. - И поет про войну. Зеркальный шарик над его головой - деталь оборудования для технодискотек - периодически разбрасывает световых «зайчиков» в публику, выхватывая из толпы завороженные лица.

- Что же вам спеть-то еще?

Из разных концов зала раздается - «Родину», «Белую реку», «Глазища», «СССР»... И опять - «Осень».

«Осень» будет. Потом Юлианыч позволит залу хором спеть про родину, которая нам нравится, хоть и не красавица. А затем скажет, тихо так:

- Вы, ребята, возвращались бы. Пора. Страну строить пора.

Они растроганы, но они не вернутся. А он не стал петь про «Рожденного в СССР». Это не та страна, которую он будет строить - пусть даже в воображении ностальгирующих эмигрантов последней волны.