Девочка-дворняжка вернется в собачью стаю?

Жизнь Оксаны до интерната - «повесть» о выдающейся человеческой жестокости и... собачьей любви и верности. С трех до семи лет девочка прожила в будке с собакой. Не потому, что ей так хотелось. В конуру к дворняге ее вышвырнули из дома родители. Глухая украинская деревня, где, как в любой деревне, каждый знает о соседе больше, чем он сам, все видела, но молчала. Что скажешь: пьющая семья, гулящая мать, убогий ребенок. Пусть живут, как хотят... Собачьего приемыша удалось спасти, отнять у родителей, отмыть и научить человеческим повадкам. Десять лет кочевала Оксана по разным детским интернатам. А недавно для нее началась взрослая жизнь. Теперь Оксане 19. А она до сих пор вспоминает, как упорно ползла из собачьей будки в хату, а отец отшвыривал обратно ногой в сапоге с подбитым гвоздями каблуком. Поэтому лучшей родственницей на все времена стала для Оксаны дворняжка Найда, которая честно делила с человеческим существом кров, хлеб и маленькие горести общего быта. В холодные дни Найда была горячей, как печка, а в жару облизывала пот с тщедушного Оксаниного тельца и гоняла настырных кусачих мух. Может, вспоминать о родной деревне в самой глубине Херсонской области и не стоило бы Оксане. Но, умирая, отдала дворняга девочке часть своей верной собачьей души. И временами - очень некстати - собачье сердце, помимо воли Оксаны, так и рвется наружу, не позволяя ей стать до конца человеком: то укусит кого, то зарычит от обиды, оскалившись по-собачьи. А главное - делит человеческие существа на два типа: друзей и врагов собак. Пока девочка Оксана жила в детском интернате, вокруг нее так и вились журналисты - любопытным она все-таки была ребенком: забавно лаяла, рычала, словно настоящая собачка, в общем, живая игрушка. Сегодня - пусто вокруг. Оксана повзрослела, и взрослая невеселая жизнь обступила со всех сторон: недавно ее из детского интерната, который в центре Одессы, перевезли в маленькую деревню Барабой, что продувается всеми ветрами в жаркой украинской степи. Обитатели сего дома скорби - существа глубоко больные, малоподвижные, с тяжелыми, как могильные плиты, лицами. Они не любят Оксану. Оксана не любит их. Поэтому при всяком удобном случае девчонка выбегает за ворота интерната и бродит по пыльной дороге, ожидая чуда, гостей с подарками или родителей, которые за время ее отсутствия в родной будке должны волшебным образом исправиться, бросить пить, драться и бить сапогами детей... Первое, что услышали мы, оказавшись в бетонных стенах интерната, был зычный Оксанин голос: - Не буду дергать эту клятую брюкву! Мои руки не для того зроблены! Увещевания воспитателей не помогают: Оксана бунтует. Здесь, в деревне, вдали от шума городского, она быстро забыла все, чему ее десять лет учили в детском интернате: считать и писать не хочет, работать не желает. А вот собачьи навыки остались... Деревня с трудом привыкала к характеру новой жительницы, поэтому любопытные, но опасливые жители Барабоя обходят интернат стороной. Приехала наша Оксана в Барабой не одна: двух собачек с собой прихватила в качестве группы поддержки. Одна шавка на новом месте возьми да помри. В гнусном деле отравления собак нечеловеческим чутьем заподозрила наша героиня местного электрика. Укусила беднягу пару раз и собачек интернатских на него натравила. - Слушай, Оксана, кусала-то ты его зачем? Можно ж было просто так поругаться, без кровопролития... - А зачем он на меня руками махал? Собаки не любят, когда на нас руками машут. - Откуда ты знаешь, чего не любят собаки? - Мне Найда говорила, когда я с ней в конуре жила. Мне снится она до сих пор.... Забираю Оксану от любопытных неподвижных глаз «коллег» по приюту. Выходим на окраину деревни. - Не нравится мне жить в интернате. Домой хочу, на Херсонщину. К родителям. - А если ты на улице мать или отца встретишь, узнаешь в лицо-то? - Мамку нет. Сбежала она с Украины, когда я еще в будке жила. А папку помню. Он с бородой, всегда пьяный и дерется... - И зачем тебе такой родственник сдался? - Как ты не понимаешь? У каждой собаки... или человека должна буты семья. Мы ж не дикие звери какие-нибудь. Только кошки, сволочи (терпеть их не могу!), живут по одному... За беседой мы и не заметили, как оказались в чистом поле. Внезапно из-за маленького стожка показалась оскаленная морда сеттера. Одному Богу известно, что он здесь делал, что охранял. Но дело свое собака знала хорошо: облаяла нас со всех сторон, перегородив пути к отступлению. Пока я оглядывалась в поисках поддержки, Оксана ловко опустилась на четвереньки, подошла к собаке. Злобную псину словно кто-то подменил. Она дружелюбно завиляла хвостом и даже, обуреваемая непонятными собачьими чувствами, пару раз лизнула Оксану в щеку и нос. Собаки явно принимают ее как свою. Прыжки с препятствиями - отдельное увлечение этой странной девчонки. Раз местные застукали ее за странным занятием: дотошно, часа два подряд, учила она интернатского двортерьера Рекса прыгать через скамейку. На собственном примере, конечно. Для нее до сих пор не проблема закинуть ногу за голову и, по-собачьи почесываясь, выгонять блох. А еще многие слышали, как в полнолуние девочка подвывает на луну, да так забористо, что надолго выводит «из строя» и без того слабонервных коллег по дому-интернату. Я старательно оттягивала момент прощания с этой закрытой на сто замков девчонкой. Испытывала чувство вины за то, что сейчас окажусь за стенами интерната, а она навсегда останется тут, в компании даунов и олигофренов, пожизненных заложников почти кладбищенского спокойствия и леденящего равнодушия ко всему живому и живущему. Зашла в маленький сельский магазинчик, купила пряников, кекс, йогурт. Все это, отводя глаза, сунула в неловкие руки Оксаны. - И эта собака вас не покусала? - спросила продавщица, не стесняясь Оксаниного присутствия. - Любая собака лучше тебя, человек! - нескладно выпалила девчонка и на полусогнутых ногах поковыляла к бетонной стене интерната. А через несколько секунд из придорожных кустов я услышала обиженный вой. Знаете, как скулят побитые собаки?.. КОММЕНТАРИЙ СПЕЦИАЛИСТА РУСИН Борис Нисонович, педагог: - Можно ли отучить Оксану от собачьих привычек? Можно. Потому что это у нее не врожденные, а приобретенные навыки. Но сделать это крайне сложно. Не надо бы провоцировать ее на «собачьи» выходки. А это почти невозможно сделать, когда кругом собаки. Сможет ли девочка жить в нормальном человеческом обществе? Думаю, нет. В ее психике есть необратимые изменения, и ритм нормальной жизни не по ней. Конечно, можно ее адаптировать к жизни обычных людей, но для этого в нее надо вкладывать старания, душу, отдельных воспитателей нанять. Во взрослом интернате этим никто заниматься не станет... ЕЩЕ В 1940 году профессор Йельского университета в США А. Джезел упоминал о 32 известных науке диких детях. Сейчас эта цифра, несомненно, увеличилась. Наивно было бы думать, что они умеют правильно использовать ту животную энергию, которой делятся с ними братья наши меньшие. Возвращение в мир людей для них трагедия, а порой и смерть. Например, найденные в волчьем логове годовалые индийские сестры Амала и Камала в человеческом мире долго не протянули. Одна умерла через год после возвращения к людям, а вторая - через 7 лет.